11/22/63 полностью

Вероятно, спас. Так вот в чем дело, понимаете? Сэйди действительно не была неуклюжей, просто она была предрасположена к попаданию в разные инциденты. Это выглядело забавно странным, пока ты не осознавал, что это есть на самом деле: какой-то призрачной напастью, которая преследует ее. Как Сэйди рассказывала мне позже, это именно ей зажало в дверях машины низ платья, когда она со своим парнем приехала на выпускную вечеринку, и в результате, в актовый зал она вошла в разорванном платье. Она — именно та женщина, перед которой взрываются водой питьевые фонтанчики, забрызгивая ей все лицо; она та, которая, собираясь подкурить сигарету, вдруг производит поджог целого коробка спичек, обжигая себе пальцы, обжигая волосы; и, у которой лопается бретелька лифчика во время родительского собрания; и, у которой ползут страшные затяжки на чулках именно перед ее речью на учительской конференции.

Она не забывала об осторожности, проходя через дверь (как это свойственно всем высоким людям), но, следовало ей приблизиться к двери, как кто-то мог ненароком приоткрыть их прямо ей в лицо. Она трижды застявала в лифтах, однажды на два часа, а в прошлом году, в универсаме в Саванне[392], недавно установленный эскалатор сжевал ее туфлю. Конечно, тогда я ничего такого не знал; в тот июльский вечер я только знал, что эта женщина с приятной внешностью, белокурыми волосами и синими глазами упала мне на руки.

— Вижу, вы с мисс Данхилл уже круто объяснились, — сказала Мими. — Оставляю вас, чтобы узнали один другого еще лучше.

«Итак,  — подумал я, — перемена с миссис Клейтон на мисс Данхилл уже состоялась, неизвестно, формальная или нет». Тем временем стул одной ножкой застрял в земле. Сэйди попробовала его вытащить, и тот сначала уперся. Но, когда поддался, его спинка живо взлетела вверх вдоль бедра Сэйди и задрала юбку, оголив ее ногу в чулке с подвязкой до самого пояса. Те оказались того же розового цвета, что и розы на ее платье. Сэйди раздраженно вскрикнула. И без того раскрасневшееся, ее лицо потемнело до тревожного цвета огнеупорного кирпича.

Я взялся за стул и решительно отставил его в сторону.

— Мисс Данхилл…Сэйди... если мне когда-нибудь могла встретиться женщина, которая нуждается в холодном пиве, то эта женщина — вы. Идем за мной.

— Благодарю вас, — сказала она. — Мне так жаль. Мать говорила мне, чтобы я никогда не бросалась на мужчин, а я так этому и не научилась.

Я вел ее к ряду бочек, дорогой показывая на разных членов учительского контингента (и взял ее за руку, когда кто-то из волейболистов, чуть не натолкнулся на нее, пятясь, чтобы отразить высокую подачу), с твердой уверенностью: из просто коллег мы можем с ней стать друзьями, возможно, хорошими друзьями, но никогда не станем кем-то большими, неважно, на что там надеется Мими. В какой-то кинокомедии с Роком Хадсоном[393] и Дорис Дей наша встреча несомненно была бы квалифицирована, как «меткая встреча», но в реальной жизни, перед все еще горящей улыбками аудиторией, это выглядело нескладным, раздражающим. Да, она была красивой. Да, приятно было идти рядом с такой высокой девушкой и все равно оставаться выше ее. И бесспорно, мне очень понравилась упругая твердость ее груди, спрятанной под двойным пластом тоненьких тканей: приличного хлопка и сексуального нейлона. Но если вам уже не пятнадцать, случайное лапание во время вечеринки нельзя квалифицировать как любовь с первого взгляда.

Я поднес обновленной (или восстановленной) мисс Данхилл пиво, и мы стояли, говорили возле импровизированной барной стойки некоторый промежуток времени. Мы смеялись, когда арендованный у кого-то для этой оказии Винсом Нолзом голубь вытянул голову из его цилиндра и клюнул Винса в палец. Я еще показал Сэйди преподавателей Денхолмской школы (многие из них уже отъехали из города Трезвость на Алкогольном экспрессе). Она говорила, что никогда не запомнит их всех, а я уверял ее, что запомнит. Я просил ее обращаться ко мне, если ей понадобится помощь. Необходимое количество минут, ожидаемые маневры в разговоре. Потом она еще раз поблагодарила меня за то, что спас ее от неприличного падения, и пошла посмотреть, не нужна ли ее помощь в собирании детей в кучу перед их нападением на пиньяту, которую они уже вот-вот должны начать сбивать. Я посмотрел ей вслед, не влюбленно, а скорее сладострастно; должен признать, меня тогда на мгновение возбудил вид верха ее чулка и розовых подвязок с поясом.