— Миссис Нолз, мне так жаль, — произнес я. И тогда мой мозг пронзила ужасная мысль, и я обнял ее крепче, так, будто объятия могли все отменить:
По сторонам гроба стояли фотоснимки из очень короткой жизни Винса. Отдельно впереди, на пюпитре, стоял его портрет в костюме из спектакля
А в Джоди хорошо — мне хорошо. В Дерри я был чужаком, а городок Джоди стал мне домом. Тут дом: запахи шалфея из прерии и то, как летом, словно укрываясь индейским одеялом, вспыхивают оранжевым румянцем холмы. Слабенький привкус табака на языке у Сэйди и скрипение старых промасленных досок пола в моем доме. Эллен Докерти, которая побеспокоилась за нас, прислав записку посреди ночи, возможно, чтобы мы успели вернуться в город неразоблаченными, а возможно, просто, чтобы сообщить. Чуть ли не смертельно удушающий запах смеси духов миссис Нолз, когда она обнимает меня. Майк, который обнимает меня рукой — той, которая не в гипсе — на кладбище, а потом прячет свое лицо у меня на плечах, пока ему не удается хоть немного собой овладеть. Безобразный порез на лице Бобби Джилл — это дом тоже, как и мысль о том, что, если ей не будет сделана пластическая операция (которую не могут себе позволить ее родители), там останется шрам, который всю жизнь будет напоминать ей о том мгновении, когда она увидела парня, своего соседа и приятеля, мертвого на обочине дороги, с головой, почти полностью сорванной с плеч. Домом являлась также черная траурная повязка на руке у Сэйди, и у меня на руке, все педагоги будут носить целую неделю такие повязки. И Эл Стивенс, который поставит в витрине своей харчевни фото Винса. И слезы Джимми Ла-Дью, когда он стоит перед всей школой, объявляя, что этот беспроигрышный сезон посвящается памяти Винса Нолза.
Другие вещи тоже. Люди, которые здороваются на улице «как дела», люди, которые, проезжая мимо меня в своих машинах, машут из них мне, Эл Стивенс проводит нас с Сэйди к столику в углу, который он уже начал называть «нашим столиком», игра в криббидж после полудня по пятницам в учительской с Денни Лейверти по пенни за очко, спор с пожилой мисс Меер о том, кто лучше подает новости: Чет Гантли с Дэвидом Бринкли или Уолтер Кронкайт[453]. Моя улица, мой продленный вагончиком дом, обычное уже пользование печатной машинкой. То, что со мной самая лучшая в мире девушка, то, что я получаю марки «Зеленый щит»[454], делая покупки в бакалее, и попкорн в кинотеатре со вкусом настоящего сливочного масла.
Дом — это смотреть, как восходит луна над бескрайней сонной землей, и иметь кого-то, кого ты можешь подозвать к окну, чтобы взглянуть на все это. Дом там, где ты можешь танцевать с другими, а танцы — это жизнь.
15
Год Господа Нашего 1961-й подходил к концу. В один слякотный день, недели за две перед Рождеством, я, вновь, закутанный в свою сыромятную ранчерскую куртку, пришел домой после школы и услышал, как звонит телефон.
— Это Айви Темплтон, — произнес женский голос. — Вы, моо'ет, даже не помните меня, а?
— Я очень хорошо вас помню, мисс Темплтон.
— Сама не знаю, нашо я это вам звооню, те, к черту, десять баксов еще когда были потрачены. Просто шото в вас такое есть, шо засело в мою голову. И Розетта тоже пом'иит. Она вас называ'т «тот дядька, шо словил мой мяч».
— Вы выезжаете, мисс Темплтон?
— Это, к черту, на сто процентов так. Моя мама приежжает из Мозелла завтра на пикапе.
— У вас нет своей машины? Или она поломана?
— Наша лег’овая ешо бегает о'кей, как для такой, как она, развалины, но Гарри не способен на ней ехать. Он в прошлом месяце работал на одной из тех говняных работ от «Трудовых ресурсов». Упал в к'кую-то колдобину, и самосвал его переехал, когда сдавал назад. Ему поломало позвоночник.
Я закрыл глаза и увидел остатки разбитого пикапа Винса, как их тянула по Главной улице аварийка Гоги, хозяина местного филиала «Саноко»[455]. Кровь изнутри по всему потресканному лобовому стеклу.
— Мне жаль это слышать, мисс Темплтон.
— Он бу’ет жить, но ходить уже не’оода не сможет. Бу'ет сидеть в коляске и ссать в мешочек, вот шо он бу'ет делать. Но сначала он поедет в Мозелл в кузове маминого пикапа. Мы украдем матрас из тутошней спальни, шоб он лежал на нем. Бу'ет, как та субака, шо везут с собой в отпуск?
Она начала плакать.
