– Вот в семь часов и узнаешь, – усмехнулась Дороти, сунув обе руки в карманы платья и перекатываясь с пятки на мысок, что она делала непроизвольно, когда о чем-то углубленно размышляла.
– Я же пошутила, – отмахнулась Стефания.
– А если он этого не заметил?
– Тогда мне жаль его, он славный.
Рич и в самом деле решил, будто у него сегодня свидание с самой красивой девушкой, которую ему когда-либо приходилось видеть. Вот что значит оказаться в Нью-Йорке! – думал он, неторопливо шествуя по улице и помахивая, как первоклассник, кожаным кейсом, в котором пока лежала только записная книжка да несколько распечаток, отданных в его распоряжение Дороти.
Откуда-то до него доносились приседающие ритмы реггей.
Хороводы негров с влажными зеркалами черных тел. Глухой рокот барабанов.
Плавные раскачивания женских бедер под юбками из пальмовых листьев.
Это была его музыка! Музыка затерянных в океане островов. Музыка жарких ночей, обдуваемых легким бризом. Музыка босых ног по мокрому песку…
Рич смотрел по сторонам, но видел только непрозрачную туманность, за которой вот-вот должен был проявиться Ее образ.
Она же совсем девчонка! – вдруг подумал он, вспомнив лицо Стефании, каким оно было вблизи, лицо шаловливого ребенка, теплые искорки в уголках глаз, насмешливая ямочка на нежном подбородке…
А если это любовь? – спохватился Рич и сам же рассмеялся своим наивным страхам. При чем тут любовь? Не мог же он не понять, что за контора этот «Мотылек»… Она – только одна из них. Прекрасная девочка, недевочка, взрослый ребенок, и все же ребенок, готовый доверчиво прижаться к груди того, кто сильнее, ласковая, добрая…
Она покачивалась в его объятиях под ухание кожаных барабанов, реггей, душистое реггей влажных тропиков, сама жизнь звучит в переливах томных голосов, хриплый солист нашептывает что-то в ритмично покачивающийся микрофон, падают большие капли дождя, это плачет туча, проплывающая над островом, плачет потому, что не может спуститься и войти в пьянящий хоровод танцоров, а они могут, могут идти, обнявшись, притоптывая по лужицам слез…
Надо сказать, что для своего агентства Дороти придумала замечательное название, выбрав в качестве символа букашку столь легкомысленную и воздушную. Только настоящие «мотыльки» могли выжить в тех условиях, которые были им предложены.
«Выжить» следует понимать, разумеется, фигурально, на духовном уровне.
Девушки, работающие здесь, должны были уметь абстрагироваться и в прямом смысле слова забывать о том, что с ними только что происходило. Иметь любовников для души никому не воспрещалось, но вот приникать всем сердцем к клиентам было нежелательно и даже опасно.
В науке психологии – или, точнее, сексологии – известно три типа поведения мужчин.
Первый – Дон-Жуан – любитель женщин, спортсмен в своем роде, для которого жизнь есть постоянная смена партнеров, то бишь партнерш. По сути, за его кажущимся любвеобилием ничего не стоит, кроме муки и огорчений, поскольку на самом деле он никого не любит.
Второй – юный Вертер – думающий о женщинах, думающий о них постоянно, с трепетом, мечтающих о нежной и страстной любви, но… неспособный воплотить свои мечты ни на йоту в реальность, отказывающийся бороться.
Оба эти типа – крайности, хотя и весьма широко узнаваемые в жизни.
Наконец, третий тип – Казанова. Как и Дон-Жуан, он любитель женщин, которых у него нисколько не меньше, чем у оппонента, однако отличительная и притягательная особенность его характера заключается в том, что он по-настоящему любит каждую из них, ту, с которой его свела судьба выданный момент и в данном месте. Так же искренне он будет любить и другую, и третью…
Девушки, прошедшие «естественный отбор» и оставшиеся в «Мотыльке», обладали именно последним «мужским» характером. Они любили и умели кокетничать, заставляя мужчин верить в то, что они интересны, красивы и – что немаловажно для сильного пола – умны, однако мгновения более или менее вынужденной близости заканчивались, и девушки уже порхали дальше, к новому цветку, к новому пестику…
Знакомство с Ричем не оставило следа в сердце Стефании. Он ушел, и она лишний раз подумала о том, каким причудливым бывает провидение, посылающее нам такие вот удивительные совпадения, когда мы даже не знаем наверняка, простая ли то была случайность – четыре встречи в одно утро с человеком, только второй день находящимся в городе – или за ней скрывается некий рок, которому еще предстоит напомнить о себе в будущем. И все, Рич был забыт.
Первым делом Стефания привела в исполнение свою угрозу и заявила Дороти в довольно ультимативной форме, что если Баковский не извинится перед ней и «Мотыльком», она откажется знаться с ним впредь. Извинение, добавила она, может иметь и чисто материальное выражение.
Дороти восприняла известие о подвохе совершенно хладнокровно.
– Надеюсь, ты хоть не ударила в грязь лицом и достойно сыграла свою роль? – поинтересовалась она, закуривая.
