Розовая лагуна ванны располагалась как раз напротив распахнутой двери, представляя таким образом уникальную сцену. Не сходя с дивана и даже не пересаживаясь, Омар мог наблюдать за всем тем, что будет делать Стефания, получив лаконичный приказ «принимать душ».
Стефания сама любила эротические аттракционы. Любила и как зрительница, и как участница. И если второе возбуждало ее буквально до умопомрачения, первое наводило на пространственные размышленья, которым часто способствовала оказавшаяся под рукой пачка сигарет.
Так было и в тот вечер в Патпонге, в центре Бангкока, когда она сидела возле колонны в темном зале одного из тамошних ночных заведений, а всего в двух метрах от ее столика, на помосте, служившем сценой, мылись под тремя тонкими струйками, падавшими прямо с потолка, три смугленькие девушки.
Глядя на их мокрые, причудливо извивающиеся тела, Стефания думала о том, как должны быть возбуждены сейчас присутствовавшие в зале мужчины.
Однако она не решалась оглянуться, продолжая следить за действиями девушек.
На сцене они появились в одних трусиках. Тихо играла музыка.
Своеобразный диск-жокей, прятавшийся за своей аппаратурой справа от сцены, на ломанном английском объявил, что сейчас зрители увидят, как моются тайские девушки.
Сразу же после его слов с зеркального потолка стала капать вода.
Зал оживился.
Девушки спустили с бедер трусики, переступили через них босыми ногами и отбросили подальше от того места, где должно было разворачиваться действие, чтобы не замочить.
Одна из них была маленькая и пухленькая, с большими, отвисающими грудями, которые она с безразличным видом поддерживала на ладошках.
Вторая была сложена пропорционально, хотя Стефания уже успела отметить про себя, что в европейском понимании здесь трудно найти девушку с действительно красивой фигурой. Все тайландки производили впечатление неоформившихся десятилетних девочек, если им было до двадцати, зато потом они резко усыхали и превращались в старушек.
Третья актриса была совсем худенькой и безгрудой.
Таким образом, все трое демонстрировали на потребу публики не только интимную картину женской бани, но и потакали различным вкусам разглядывавших их из темноты мужчин.
Вода полилась сильнее.
Девушки подошли каждая к своей струйке, попробовали воду руками, покрутились, смачивая глянцевую кожу и стали тщательно намыливаться. При этом они отошли подальше от края сцены, чтобы было больше простора для телодвижений.
Две из них продолжали стоять, проворачиваясь к зрителям то лицом, то боком, то маленькими напряженными попками, по которым скользили, оставляя белые мыльные следы, их маленькие ладони, а та, что была в центре, села на пол.
Сначала она намыливалась, сидя по-турецки, потом встала на колени и долго терла себя между ног.
Все это происходило под приятную мелодию тайской музыки.
Побывав в разных барах, Стефания успела обратить внимание на то, что таиландцы предпочитают использовать для подобных номеров и вообще в качестве фона музыку американскую. Америка, в принципе, осталась для них недосягаемой мечтой, тягу к которой эти черненькие человечки все время подчеркивали. Национальные напевы звучали зато во всех крупных универмагах и по телевидению.
Однако в сцене купания справедливость была восстановлена, и Стефания могла с интересом прислушиваться к непонятным, но благозвучным слонам ласковой песни, исполняемой невидимой певицей.
Стефания курила и видела тела девушек сквозь мутные перевивы медленного дыма и блестящие искорки брызг. Внезапно она ощутила странное, совсем мужское желание стать хозяйкой этих голеньких девочек. Это желание дополнялось уверенностью в том, что такое вполне возможно и зависит исключительно от способностей ее кошелька. Она даже представила себе, как живет с ними на каком-нибудь уединенном ранчо и забавляется, словно они – живые куклы. По утрам они будут выносить во двор пластмассовые тазики, наполнять их теплой дождевой водой, а она на правах хозяйки сама будет снимать с них ночные распашонки, звонко шлепать по крепеньким попкам и смотреть, как они плещутся, стоя в тазиках.
Тем временем сцена подходила к концу.
Девушки смывали с себя мыло. При этом они то стояли под струями, то опускались на четвереньки, то ползали в пузырящихся лужах.
Та, что была слева, худенькая, легла на спину, повернулась к зрителям и широко раздвинула ноги.
Никто не засмеялся.
Толстуха стояла на коленях и смущенно улыбалась.
Ее подруга в центре извивалась бедрами, стоя на четвереньках и позволяя всем желающим видеть, как она устроена между ягодиц.
Потом оказалось, что все три девушки уже стоят на ногах, принимая аплодисменты.
Вода тоже перестала литься.
Когда девушки, подхватив трусики, ушли за дверь в глубине сцены, им навстречу вышел парень со шваброй и стал разгонять лужи, высушивая место для новых выступлений.
Осмотревшись, Стефания стянула через голову платье.
Оказавшись в одних туфельках и оттого почувствовав себя еще более обнаженной, она склонилась над ванной и открыла краны.
Выпрямилась.
Оглянулась.
