На самом деле она знала, что между Баковским и Сисли уже установились некоторые отношения, чему способствовали те же частые отлучки Стефании. Стоило ли ей ревновать подругу к любимому человеку? Стефания по-своему любила их обоих и воспринимала Сисли как некую часть себя, которая тоже тянется к столь неожиданно появившемуся в доме мужчине. Кроме того, ей казалось, что Сисли не привлекает внимание Баковского сама по себе, а только опосредованно, через Стефанию. Желание всех мужчин – иметь гарем, но при этом они в душе знают, что будут любить только одну из жен.
– Иди ко мне, – позвал Сисли Баковский.
Когда Стефания вернулась к дивану с тремя бокалами вина на медном подносе, Сисли уже сидела на коленях мужчины и лукаво щурилась на обнаженную подругу. Баковский шептал ей что-то на ушко, и она хихикала.
Теперь Стефания оказалась вместе с двумя одетыми людьми. Ощущение собственной наготы стало от этого еще сильнее. Вместе с ним росло и удовольствие.
Все трое пригубили вино и остались довольны.
– Как тебе нравится наша Стефания? – спросил Баковский у Сисли.
– Я обожаю ее! – Девушка вытянула губки трубочкой и наклонилась к подруге, которая сидела перед диваном на корточках.
– А ты бы могла мне показать, как именно ты это делаешь?
– Что «именно»? – Сисли оглянулась на говорившего. Баковский кивнул на Стефанию.
– У нас это называется «лесбийское шоу», – заметила та, не отрывая бокала от губ. Ей нравилось вино, и она чувствовала, что хмелеет. – За него полагается отдельная плата.
– Шоу в кредит, – смеясь, предложил Баковский. – Заплачу потом натурой. Принимаете?
– Ты как? – Стефания посмотрела на неизвестно чем довольную Сисли. – Согласна?
– На натуру? – Девушка покосилась на лицо Баковского. – Если имеется в виду то, на чем я сейчас сижу, то согласна. Меня устраивает размер.
Стефания внезапно поняла, что вся эта сцена была заранее спланирована. Она почувствовала, что оба в ее отсутствие успели приложиться к содержимому бара. Она даже представила, как они без ее ведома распивают бутылку за бутылкой, целуются, Баковский хочет взять Сисли, а та сопротивляется и предлагает принять в долю ее, Стефанию. Она ведь знала, что подруга пошла в «Марокко»…
Это озарение, однако, ничего не изменило. Она по-прежнему хотела Баковского, а игра с Сисли могла только способствовать поднятию настроения.
Сисли уже встала на ноги. Баковский, обняв ее сзади, расстегивал на ней джинсы. Стефания наблюдала за ними с ковра.
Сисли сбросила тапочки и осталась в носках. Стоптала расстегнутые джинсы и стащила через голову майку. Отфыркиваясь, посмотрела на Стефанию. Та уже призывно ложилась на спину и вытягивала ноги.
Грудь у Сисли была маленькая, но очень выразительная. Ее всегда хотелось трогать.
Сисли направилась было к распростертой подруге. Баковский ухватил ее за трусики, и девушке пришлось прежде избавиться от них. Голенькая, она уселась верхом на живот такой же голенькой Стефании, спиной к мужчине, который снова вооружился бокалом и приготовился быть зрителем.
Сисли медленно навалилась на Стефанию грудью. Ей нравилось чувствовать, как сминаются и трутся друг о дружку их твердеющие соски.
Стефания же подумала о том, что сейчас Баковский видит бесстыдно приоткрытую попку девушки, и ей стало даже неловко.
Сисли ничего этого не замечала, Прикрыв глаза, она с упоением целовала теплый рот Стефании.
Было во всем этом что-то первородное, что-то удивительно естественное, о чем в современном мире просто успели забыть. Тяга двух неполноценных начал слиться в единое целое, которое никогда не получается, одновременно трагична и патетична. Женщины знают это. И тем не менее многие рано или поздно пробуют пройти через подобное испытание плоти.
Хотя многими этот акт воспринимается еще более интимно, чем совокупление с мужчиной. Его по-прежнему расценивают как отклонение от нормы, которой на самом деле в таком тонком вопросе просто не существует. Есть желание, и ему нужно следовать. Главное – чтобы рождалась красота. Она оправдывает все.
Два тела переплелись среди замысловатых узоров мягкого ковра…
В конце концов девушки вспомнили о существовании Баковского.
Тот сидел на диване, широко раздвинув ноги. Бокал был давно пуст.
Упоение любовниц неумолимо передавалось и мужчине, о чем свидетельствовали его порывистые движения, которыми он пытался высвободить свою рвущуюся наружу страсть.
