Связаны они были с двумя мужчинами и представляли собой неразрешимую паутину сомнений и противоречий.
Утренняя связь с Баковским после ночи, проведенной в квартире Рича, поначалу просто не произвела на нее впечатления. Должного впечатления, поскольку до сих пор их отношения были девушке в удовольствие. В самом деле, она готова была признаться в том, что любит Баковского. По крайней мере она по доброй воле впустила его в свой дом и жила с ним вот уже несколько дней без ссор и разочарований, даже несмотря на присутствие Сисли, которую они оба воспринимали скорее как живую игрушку, нежели как возможную соперницу.
Теперь же, когда Баковский уехал к себе в контору, куда должны были пожаловать очередные богатые заказчики – с недавних пор иных у него просто не водилось, – а Стефания осталась лежать в постели, ей вдруг захотелось, чтобы он не возвращался.
Нет, это еще не была та до боли известная ей стадия отношений, когда мужчина делался ей противен физически после нескольких проведенных с ним ночей. Это не была «деградация образа героя». Просто Стефании в какое-то мгновение расхотелось его видеть.
Потом она подумала о том, что вечером он все же придет, причем на почти законном основании.
И она не сможет выставить его за дверь, потому что сама разрешила так делать.
Она приручила его. Она совершенно не боялась того, что он исполнит свою угрозу и выдаст ее правосудию как растлительницу общества, которое приняло ее и дает средства к существованию. Подобной ерундой он мог разве что пугать. По сути своей Баковский был человеком порядочным.
Ей просто было приятно, что у нее наконец появился постоянный мужчина, который, наверное, действительно любит ее и к которому она испытывает смешанные чувства, в массе своей до сих пор напоминавшие ей любовь.
Вероятно, она ошибалась.
Потому что теперь она уже не могла думать ни о ком другом, кроме этого зеленого юнца, такого гордого и такого беззащитного одновременно. Лежа в постели, она с улыбкой представляла себе его мускулистое тело и сильные руки, его губы, очень быстро обучившиеся искусству чувственных поцелуев, его голос…
Если бы кто-нибудь еще неделю назад сказал ей, что она даст себя увлечь такому вот типу, каким был «бойскаут», однажды увиденный ею в кафе «Марокко», она бы рассмеялась. Это был герой не ее романа. Она всегда хотела иметь любовника старше себя лет на пять как минимум. Теперь же ей приходилось общаться со сверстником, для которого во многих отношениях она была все равно что мать.
И тем не менее она продолжала смотреть в потолок над постелью и думать о том, что медленно и верно сходит с ума. Просто так. Потому что ей хорошо. Потому, например, что она может снять телефонную трубку и услышать тот голос, который хочет услышать.
– Ничего, что я звоню на работу?
– А, это ты! Привет! Подожди секундочку, я прикрою дверь.
Она отчетливо слышала, как он встает со стула и отходит. Улыбнулась, представив его размеренные движения.
– Слушай, ты забыла у меня свои трусики…
– Ну и что? Ты не рад?
– Рад, но я прихватил их с собой.
– Глупый, зачем? – Она уже смеялась.
– Чтобы вернуть тебе. Мы встретимся сегодня?
– Когда скажешь.
– Я постараюсь закончить пораньше.
– Замечательно. Во сколько тебе перезвонить?
– Давай я тебе сам позвоню. Или ты забыла, что дала мне телефон?
– Я могу быть не дома.
Он помолчал, наверное, раздумывая. Когда он снова заговорил, голос его звучал как-то по-другому.
– Хорошо, я жду твоего звонка в пять, нет, в половине пятого.
– Я позвоню.
Стефания повесила трубку и блаженно потянулась.
Теперь можно было вставать и не спеша завтракать. На сегодня она свободна от «Мотылька» – накануне удалось договориться о выходном по причине горящей рукописи, которую ей предстояло очень скоро сдать в издательство.
Когда они встретились в Центральном парке в половине шестого, Рич смотрел на Стефанию как-то подозрительно. Так, будто разыскивал в ее внешности следы новых переживаний, которые она наверняка испытала в то время, пока они не были вместе. То есть пока она была где-то еще, с кем-то еще…
Стефания этой внимательности к себе вовсе не заметила.
– Ну, так где же мои трусики? – первым делом поинтересовалась она.
– Что, прямо здесь?.. – Рич опасливо огляделся.
Они сидели на скамейке довольно далеко от прогуливающихся целыми семьями ньюйоркцев, зато те были повсюду.
В ответ на ироничный взгляд девушки он вынул из кармана брюк крохотный черный комок и протянул ей.
– Ты очень заботлив, Рич.
С этими словами Стефания встала со скамейки и начала не спеша залезать в любимые трусики. При этом она смело задрала подол юбки до самого пупа.
«Господи, да ведь она все это время была голой!» – мелькнула у Рича дрожащая мысль.
Одернув юбку, Стефания снова села.
Глядя на нее, Рич едва слышно проронил:
– Я боюсь женщин.
– Меня тоже?
У Стефании оставался игривый тон, но глаза смотрели серьезно и как-то даже грустно.
– Да… Не знаю. Стефания…
– Да.
