Девушка секунды две наблюдала, как он, увлёкшись, разбирает покупки. Попятилась, стянула с себя дублёнку и обернулась к окну. В этой части квартиры был полумрак, свет не зажёгся автоматически, наверное, был как-то настроен. Вид и, правда, был потрясающий. Город буквально искрился, словно они находились посреди мерцающего океана. Подошла ближе. Кончиками пальцев коснулась ледяного стекла, оставив след из пара… как в зеркале, Нура увидела своё бледное отражение и перевела взгляд на Итана у себя за спиной.
— Она твоя? — спросила, не оглядываясь.
— Нет. — отозвался парень. — Друга. Рика. Он работает в Нью-Йорке[4.1]. Квартира пустует.
— Иди сюда. — позвала, уже зная ответ.
— Ну, уж не-ет! — засмеялся Итан. — Ненавижу высоту.
Он развеселил её. Вспомнила Нэви Пиер, где они с Люси не могли заставить его прокатится на колесе обозрения.
Ожила, обернулась. Наклонилась, чтобы расстегнуть и сбросить с уставших ног надоедливые каблуки. Потом немного осмотрелась, медленно прошлась под причудливыми люстрами, мимо странно-слишком-огромной кровати с целой кучей подушек. Немного постояла перед чёрно-белой мазнёй, напоминающей картину. Под потолком, на кронштейне, увидела вращающийся телевизор. Не спрашивая разрешения, схватила с прикроватной тумбы пульт и включила один из музыкальных каналов.
— Классная песня, — изобразила танцевальное па и, быстро пробежав по небольшому жёсткому ковру, забралась на один из стульев у стойки.
Итан выглядел счастливым. Пододвинул к ней высокий бокал с бурым напитком, а сам продолжил резать мясо.
— И много здесь побывало девушек?
— Вообще, или моих?
— Твоих.
— Ты первая.
Нура удовлетворённо закусила губу и взяла в руки бокал.
— Отец позвал тебя, чтобы поругать из-за Кристалл?
— Он ненавидит Кристалл.
Ему так нравится, когда она вот так вот искренне удивляется.
— Ох, хорошо. — выдыхает девушка и делает небольшой глоток. Сладкое вино обжигает гортань, оставив после себя пряное послевкусие.
— Давно вы виделись? Она звонит?
— Давно. Не звонит. А если станет, мне не интересно.
Она чуть улыбается, но, тут же, мрачнеет.
— Сколько вы были вместе? — спросила тихо.
— Три года.
— Тебе не жалко?
— Чего именно?
— Ну, того, что было, что вы прожили вместе. Друзей, которые возможно отвернутся. Я-то ничего не теряю, а ты — вдруг тебе грустно?
Итан откладывает в сторону нож:
— Грустно? Человека менее склонного сейчас грустить, я даже представить не могу. Невозможно. Теперь моя очередь. Что мне делать с твоей дружбой с Эваном?
Её серые светлые глаза обретают тревожный смысл.
— Послушай, — начинает с осторожностью она. — Эван…
— Друг? — догадливо щурится парень. В который раз он уже это слышит?
— Ты должен смириться и начать с ним общаться. Или хотя бы попытаться, ради меня, если это для тебя важно. И если, конечно, он этого захочет.
— Он? — выгибает бровь Итан.
Нура устало вздыхает и хмурится:
— Я до сих пор не знаю, что на самом деле между вами произошло. Он не хочет рассказывать. И ты тоже.
— Я не «не хочу». Ты просто не спрашивала.
Мясо уложено в миску с приправами. На разделочной доске режутся овощи.
— У наших родителей было совместное дело. В основном заключённое в бумагах. — стал рассказывать он. — Акциями владели пятеро, трое из которых по итогу, когда наступил кризис, проголосовали за определённое изменение в договорах. В их числе был мой отец. Те, кто был против, в их числе отец Эвана — потеряли бизнес.
— И они поссорились.
— И мы поссорились тоже. — кивнул Итан. — Мне было плевать на то, что делает Ричард. Я не интересовался делами фирмы. А Эван наоборот, пытался помогать, вникал. Конечно, он был зол, я понимаю. Но…
Итан замолчал, покачал головой.
— Но ты был ни при чём. — закончила за него Нура. — Это нечестно и глупо. Он просто-напросто выместил на тебе всю свою злобу. Сделал виноватым. Теперь понятно. Он не рассказывает правду, потому что ему стыдно.
— Знаешь, — посмотрел на неё Итан. — Я попробую. Попробую поговорить с ним. Ведь я-то не злюсь. И ты права, мне важно твоё окружение. Если ты считаешь его своим другом… если хочешь, чтобы было так, то я попытаюсь вернуть, хотя бы часть былого отношения. Но дело не во мне, это ОН отдалился, САМ. Он оставил меня, а не я его, как ты думала изначально. И я до сих пор не понимаю, почему он так поступил, откуда столько взялось ненависти и злости, ведь он был мне хорошим другом. Очень-очень долгое время.
Вдруг стало душно. В любимых голубых глазах растерянное сокрушение.
— Да пошёл он тогда! — воскликнула девушка. — Извини, что я была такой идиоткой. Прости, прости. Просто всякий, каждого видит по-своему. Тогда я видела вас так: ты — плохой, он — хороший. А сейчас… сейчас пусть он делает этот шаг, или катится! Если хочет общаться с нами, пусть просит у тебя прощения.
— Не нужно мне его извинение. — перестаёт печалиться Итан. Его нежная милая Нура, в одночасье превращается в яростного защитника. Точь-в-точь, как тогда вечером у неё в комнате, когда он был подавлен и рассказывал о Ричарде. «Мой тамплиер».
— Давай-ка сменим тему.
«Сколько же в ней, такой юной, мужества».
