И это еще не самое плохое. Она ходила в магазин Whole Foods, чтобы снова увидеть его, специально ходила путем мимо его дома, чтобы случайно с ним столкнуться. Когда она делала что-то настолько глупое, то всегда после ругала себя. Что бы она в таком случае могла сказать? «Прости, я назвала тебя козлом, можно снова буду морочить тебе голову?»
Сначала были бы извинения, это да, а потом? Простое «прости» было бы уже достижением, и Поппи смогла бы проглотить свою гордость и извиниться. По крайней мере, Рин этого заслуживал.
Столь долгие размышления об их прошлой встрече дали Поппи понять, что они на самом деле никогда не смогут быть просто друзьями. Поцеловавшись, они заварили настоящую кашу, и пути назад не было. Рин загнал ее в угол и заставил признаться, что нравится ей, но «нравится» было слишком слабым словом для выражения того, что она чувствовала.
И дело было даже не в яростном желании сорвать с него одежду (хотя нет смысла лгать, Поппи думала об этом чаще, чем сама готова была признать). Ее притяжение к Рину выходило за рамки физического влечения. Ей по-настоящему нравилось проводить с ним время. Ей нравился его сарказм, легкость, с которой они общались, то, что с ним она чувствовала – ее слушают и понимают. Он был немного грубоват, мог легко разозлиться, но и это ей в нем нравилось. Он был несовершенен и считал это абсолютно нормальным – в отличие от Джаспера, кому всегда нужно было достичь идеала.
Даже когда было видно, как Джаспер начинает закипать от злости или раздражения, ему быстро удавалось это скрыть. Могла ли Поппи действительно представить, что проведет остаток жизни с мужчиной, что боится показать ей всего себя целиком? Или позволить другим видеть свои недостатки?
Поппи знала, что не должна вообще об этом думать. Она согласилась выйти за Джаспера и быть с ним в горе и в радости. Он был хорошим человеком, надежным и стабильным, тем, кто сможет позаботиться о семье в будущем. Ей нужно забыть о Рине Адлере. Она потребовала от него уважать ее желания, и он это обеспечил, установив дистанцию. «Общение по рабочим вопросам», как подчеркнула Стефани.
И проблема – настоящая, лежащая в основе всех остальных, – была в том, что Поппи не знала, каковы ее желания. Но подозревала, что главным для нее является потребность быть любимой.
Она знала, что Джаспер ее любит, но и не могла уже отрицать, что в их любви не было той страсти, что была с Рином. И дело не только в страсти – иногда Поппи казалось, что Джаспер не желает ее понять, а просто хочет поменять в ней неподходящие ему качества.
Может, это и к лучшему, размышляла Поппи, может, он так пытался излечить ее детские травмы. Те неотесанные повадки, от которых никто не помог ей избавиться, ведь родителей у нее не было. Иногда Поппи было больно – от того, как Джаспер смеется, когда она чего-то не знает, или когда он ее ругает, когда она ест слишком быстро или много. Поначалу она чувствовала любовь и заботу, когда Джаспер делал подобные замечания, но теперь в душе звучал голосок, убеждающий ее: это не любовь, а снисходительность.
Рин был полной противоположностью Джаспера – и по личным качествам, и по тому, что Поппи с ним чувствовала. Она не могла определить, было ли то, что она к нему ощущала, любовью, ведь они только познакомились. По крайней мере, казалось, что он о ней заботится, как и она о нем. Поппи оскорбило, когда Джаспер назвал Рина психом, и насторожило, когда ни один из его родителей не поинтересовался в тот день, как там Рин. Поппи также в какой-то степени могла его понять. Она знала, каково это – когда тебя не любят или когда ты один. В глубине души она была такой же, как Рин Адлер, и, возможно, Джаспер хотел излечить ее от этого. И столь же сильно, как Джаспер жаждал устранить эти качества в Поппи, она хотела сохранить их в Рине.
И вот к чему Поппи пришла после месяца размышлений о своих чувствах. Единственное, чего она добилась, – того, что ее сердце рвалось в двух противоположных направлениях.
Когда в начале сентября Стефани позвонила сообщить, что первый этап подготовки платья завершен, Поппи назначила встречу. По словам Стефани, Рин, скорее всего, в этот день будет в офисе. Поппи было интересно, заговорит ли он с ней, и втайне надеялась, что это случится. Хотя она дала ясно понять, что не желает разговаривать, не ответив ни на один звонок или сообщение в ночь их ссоры, и за прошедшее время не сделала ничего, что бы выразило ее желание пообщаться.
Сейчас, в день примерки, Поппи жалела, что не смогла подавить свою гордость и не связалась с ним раньше. Было бы намного проще пообщаться сначала по телефону или по переписке. Теперь она была уверена, что ее ждет очень неловкая встреча под оценивающим взглядом Стефани.
