Быть девственницей в двадцать пять лет не только странно, но и чуточку страшно. Подруги к этому возрасту успели выйти замуж, переспать с половиной потока, развестись. А Аля? Она создавала воздушные меренги и капкейки. Пришла пора что-то менять. И она решилась избавиться от досадного недоразумения, превращающегося в навязчивую идею. Переспит с первым встречным…Закроет глаза, притворится глухонемой, соврет. Но что-то пошло не так. Начиная со встречи, которая выдалась ого-го какой…впечатляющей и выдающейся.
Баня – это все-таки хорошо.
Нет, лучше без «все-таки».
Аля вышла в предбанник и потянулась, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Когда она чувствовала себя настолько вольготно? Свободно, что ли.
Она не помнила.
Поэтому, может, не так и плохо, что ее отправили в принудительную ссылку?
Иначе и не назовешь.
Не отжимая волосы, Аля схватила большое полотенце и, пристраивая его на груди, распахнула дверь предбанника, вышла на улицу.
Свежий воздух – вот что ей необходимо.
Так она считала ровно до того момента, пока не увидела то, что увидела.
Голого мужика, выходящего из другой бани.
И кто, скажите на милость, придумал ставить соседские бани друг против друга?
Что за прикол такой?!
И ладно это… Так забор между участками бабушка снесла осенью. Старый, сказала она. Заказала профиль для нового, но пока не поставила, ждет, когда освободится бригада рабочих, которым она доверяет. Антонина Васильевна та еще привереда.
Поэтому и получилось, что между участками даже сетки-рабицы не было. И бани… Сколько между ними метров? Аля не могла сориентироваться из-за скакнувшего адреналина. Но казалось, что всего-ничего. Двадцать, может, тридцать.
Она замерла, не в силах сдвинуться с места.
Такое бывает?
Наверное, да, раз с ней произошло.
Тем временем мужчина вышел из предбанника, который располагался нос к носу с ее дверью.
Вышел абсолютно голым, потому что слева у него было обустроено нечто напоминающий летний душ только с деревянной купелью. Под него он и встал. Дернул за цепочку, и вода щедро рухнула на голову и тело.
Аля стояла и моргала, не в силах оторвать взгляда от происходящего.
Она видела голых мужчин… Приходилось, чего уж.
Но чтобы вот так…
Незнакомец был хорош. Это стоило признать. Аля зависла на его широких плечах. А эти мышцы, что шли по спине? Как они называются? Блин блинский… Она не могла вспомнить. Да и не важно! Зато она их видела.
Как и крепкие ягодицы. Упругие такие. Накачанные. И ноги у незнакомца не худенькие. Тоже спортивные.
И весь он такой… сильный, что ли. О том, что сексуальный, и говорить нечего.
У Алевтины во рту образовалось внезапно много слюны, и она кое-как ее сглотнула.
Как раз в этот момент мужчина начал поворачиваться в ее сторону. Провел руками по лицу, убирая воду, что щедро залила ему глаза. Открыл их и посмотрел прямо на Алю.
Если бы ее спросили, что случилось дальше – она бы не нашла ответа. Помутнение, слабость. Черт его знает. Но почему-то пальцы перестали слушаться ее, удерживать концы полотенца, и то, оказавшись на свободе, начало стремительно сползать с ее тела.
– Ты мне подруга или кто?
Рита, увидев Алевтину, медленно улыбнулась и уперлась плечом в дверной косяк.
– Можно я отвечу «или кто»?
– Нет. Нельзя. Тогда я тебя уволю с работы.
– Меня муж будет содержать, – хихикнула девушка и отошла в сторону. – Проходи, начальница-подруга, и говори, что случилось.
– Случился апокалипсис. Самый настоящий. Я… я в шоке. Я… не вытяну это! Честно. Поэтому… – Она зашебуршилась в большом рюкзаке и достала бутылку вина. – Вот. Будем сегодня пить.
Маргарита Мартыненко, продолжая улыбаться, покачала головой.
– Не будем. У меня задержка два дня, так что…
– О-о. – У Али распахнулись глаза. – Ты беременна?
– Понятия не имею. Тест купила, но пока не делала.
– Подруга, ты с ума сошла! Марш в ванную!
– Нет… Сава приедет из командировки завтра, при нем и сделаю. Так, ладно, давай разувайся и пойдем на кухню. Будешь пить, как заправский алкоголик, одна.
– Стебешься, да?
– Я? Нисколько.
Алевтина вздохнула и передала бутылку подруге. Сама сделала, как та велела – разулась, в ванной вымыла руки. Подняла голову и посмотрела на отражение в зеркале.
Белокурые волосы растрепаны, в глазах нездоровый блеск, синяки под ними тоже не красят. Губы искусаны. Н-да, тот еще видок. По-хорошему, надо срочно к косметологу надеваться. Но где взять время?
Махнув мысленно рукой, Аля обтерла руки и направилась к подруге.
Разговор – вот что важно.
Рита уже вовсю суетилась на кухне, даже успела вино открыть.
Аля присела за стол и приготовилась.
– Рассказывай, что случилось.
– С меня бабуля требует кровавой платы.
Рита поставила перед собой большую кружку с чаем, перед Алей – бокал.
– Я не буду пить одна.
– Ой, да ладно. Ты на машине?
Аля медленно кивнула.
– Совсем молодец.
– Я планировала у тебя заночевать или, в крайнем случае, уехать на такси…
– Все настолько серьезно?
– Я же говорю – апокалипсис.
Подруга вздохнула, достала клубнику с виноградом, выложила на тарелку и тоже поставила на стол.
– Сыр будешь?
– Рит!
– Что?
– У меня горе, а ты мне… про сыр!
– Не такое уж горе, если ты находишься у меня десять минут и еще ничего не сказала.
Аля шумно вздохнула и выпалила таким тоном, точно собиралась сообщить, кто все-таки убил президента Кеннеди:
– Моя ба собралась в гости к старинной подруге. Та живет в Москве. На неделю. И ба хочет, чтобы я присмотрела за ее домом и, главное, за Бусей.
Рита замерла с ножом в руках. Теперь уже на лице подруги отразилось недоумение, сменившееся удивлением.
А дальше Рита поспешно отвернулась.
