Бэку хотелось, чтобы это длилось вечно, но Поппи сжимала его слишком сильно. Думая об этом, он протянул руку и грубым кончиком большого пальца начал обводить узкие круги вокруг ее клитора. Должно быть, Поппи также была уже близка к оргазму, потому что она сразу же кончила прямо у него на коленях. Ее ноги дрожали, и не только ноги – все внутри тоже.
Бэк притянул Поппи к себе, зафиксировал бедра, зарылся лицом в ее шею и излился внутрь нее. Каждый толчок его бедер вызывал у Поппи дрожь. Когда Бэк кончил, она свалилась на него.
Бэк упал на матрас вместе с Поппи, позволил ей лечь на его грудь, как на подушку, и начал гладить ее волосы. Они молчали. Их молчание было мрачным: они оба поняли, что пройдет много времени, прежде чем они снова смогут пережить подобное. Сейчас, если бы Поппи попросила, Бэк готов был взять все свои сказанные ранее слова обратно.
Хотя позже он был бы благодарен ей, что она не попросила его.
Бэк не сожалел об этих последних проведенных вместе минутах, ведь они были просто идеальными. Но счастье от того, что Поппи рядом, было омрачено фактом, что скоро она исчезнет.
– Я тебя люблю, – пробормотала Поппи, уткнувшись в грудь Бэка.
Бэк улыбнулся от ее слов и потер ее спину.
– Я тоже тебя люблю, Поппи.
Лежа вместе, они больше ничего не говорили. Им это было не нужно. Они уже сказали все, что было важно, они знали, что их ждет, и поэтому просто прикасаться друг к другу было достаточно.
Бэк не знал, сколько времени они провели в постели. Ему хотелось, чтобы они так и продолжали лежать. Но когда комнату озарил оранжевый свет заходящего солнца, он понял, что пора прощаться.
– Хочешь, провожу тебя домой? – спросил Бэк, не желая отпускать Поппи.
– Все нормально, – Поппи покачала головой и села. – Так у меня будет время подумать, что сказать Джасперу.
Бэку хотелось бы никогда не слышать имени этого человека, но он не будет вести себя по-детски. В конце концов, девушка досталась именно Бэку Сэндлеру, хотя финальную точку в истории они еще не поставили. Так что вместо того, чтобы ревновать из-за упоминания Джаспера Майклза, Бэк кивнул, встал и принес Поппи платье, которое до этого повесил.
Поппи выкарабкалась из постели, взяла у Бэка платье. Когда она его надела, атмосфера стала в разы тяжелее. Бэк не хотел отпускать Поппи в той же мере, что Поппи не хотела уходить от Бэка.
Когда они оба оделись, Бэк пошел вслед за Поппи в холл и с тоской наблюдал, как она обувает туфли, боясь момента расставания. После того как Поппи застегнула туфли, она с надеждой взглянула на Бэка. Он подошел к ней и еще раз поцеловал.
В этом поцелуе было что-то дикое, страстное и отчаянное, будто бы они оба поняли – это прощание. Бэк не знал, кто первым прервал поцелуй, да это и не было важно, потому что их сразу же притянуло обратно друг к другу, словно магнитом.
Бэк не мог оторвать от Поппи свои руки, ему хотелось сорвать с нее платье и взять ее еще раз, прямо здесь, на полу. Но если так пойдет дальше, Поппи никогда его не покинет. И Бэк был бы не против. Но наконец он отстранился. Они оба тяжело дышали. Поппи сделала шаг вперед к Бэку и подняла лицо, чтобы он поцеловал ее еще раз.
Этот поцелуй Бэка был абсолютно целомудренным. Он игриво и с любовью прикоснулся пальцем к кончику носа Поппи.
– Ты тянешь время.
Но они оба знали, что это не так. Хотя вслух никто этого не сказал, ощущения были очевидны – и Поппи и Бэк боялись из-за того, что не знали, когда снова увидятся.
– Я тебя люблю, – сказала Поппи, отворачиваясь, чтобы не броситься на него.
– Я тоже тебя люблю, – сказал Бэк, наблюдая, как она открывает дверь.
– Увидимся? – спросила Поппи с ноткой сомнения в голосе.
– Обязательно, – подтвердил Бэк, пытаясь улыбаться, хотя ему хотелось кричать. Однако он не закричал. Он посмотрел, как Поппи вышла, и закрыл за ней дверь. Сделав шаг вперед, Бэк наблюдал через матовое стекло за тем, как Поппи остановилась на тротуаре. Он не мог ее разглядеть, но чувствовал ее тоску и знал: все, что ему остается, – иметь терпение и верить, что когда-нибудь она снова войдет в его жизнь.
Поппи показалось, что путь в три квартала от дома Бэка до ее квартиры длился все двенадцать. Несколько раз она чуть не развернулась и не побежала назад к Бэку, ведь единственное, о чем она могла думать, – это о том, как хорошо было в его объятиях. Последнее, что ей хотелось, – уйти прочь после такого невероятного утра, и она боялась, что никогда больше его не увидит.
Эта мысль перевешивала всю усталость, которую она ощущала. Она удивилась, что почти не нервничала перед предстоящим разговором с Джаспером. Неважно, что будет – Поппи знала, что это верное решение. Для Джаспера, для Бэка и, что главнее всего, для нее самой. Она обманывала саму себя, думая, что выходить за Джаспера правильно, так долго об этом думая. Поэтому понимание, что больше не нужно этого делать, давало настоящую свободу.
