— Капитан, не стоит благодарности. Не забудьте про капсулу слежения, которую я вам дал, и пожалуйста, помните: телепорт
— Да-да, дружище, конечно, нет вопросов!
Я сосредоточился на разговоре с Тар-5 и не заметил, что отец смотрит на меня расширенными от удивления глазами.
— Сынок, ты опять по телефону с кем-то говорил?
— Да, пап, по телефону звонок был, извини, что не предупредил — поспешно ответил я.
— Да нет, ничего, все нормально… — в голосе отца послышалось сомнение, но он больше ничего не спросил.
— Знаешь что, а давай-ка мы с тобой в парикмахерскую закатимся? Ты уж извини меня, пап, но… вид у тебя такой… непрезентабельный. Не обижайся, но факт есть факт! А ведь нам с мамой ещё надо увидеться! Не знаешь тут поблизости цирюльню какую-нибудь подходящую?
— Да ничего, сын, не извиняйся, все правильно ты говоришь. Самому стыдно, что довел себя до такого состояния. Знал бы, что ты ко мне в гости зайдешь, так хоть в порядок бы себя привел… Да, есть у нас тут на углу парикмахерская. Правда, я давно там не был, может, она уже не работает? Сейчас так быстро все меняется…
— Ну давай сходим, посмотрим.
Мы с ним окончательно собрались и вышли из дома. После затхлой духоты его квартиры воздух на улице показался мне упоительно свежим. Вдруг отец робко тронул меня за руку и спросил:
— Послушай, сынок, а ты не мог бы мне немного денег одолжить? Мне надо за квартиру заплатить, а нечем. Боюсь, как бы не выселили меня…
Я легонько пожал его ладонь и ответил:
— Конечно, папа, какой может быть разговор, я тебе дам, сколько ты скажешь! — Мне пока не хотелось забегать вперед и что-то объяснять, я просто с ним согласился. Он явно оживился после моего согласия, и мы бодрым шагом двинулись вдоль по улице. Минут через 15 мы перешли на противоположную сторону, свернули в тихий переулок и почти сразу увидели парикмахерскую, которая располагалась на первом этаже большого серого дома, выполненного в стиле 19 века. Мы уже подходили к крыльцу, как вдруг отец спросил:
— А почему ты маме по телефону сказал, что я в девяностых живу? А ты разве сейчас не в девяностых?
Я слегка растерялся от его каверзного вопроса и чуть не споткнулся на ступеньках.
— Конечно, пап, я тоже в 90-х, а как же иначе? — я не стал его вводить курс дела, надеясь, что мне удастся его переместить без этих разговоров о параллельных реальностях, — Просто я так о нашем времени говорю — 90-е… хорошее время, правда? — спросил я, пытаясь увести разговор от рискованной темы.
— Да чего ж хорошего-то! — в сердцах махнул он рукой. — Работы нет, денег нет, за ценами не угнаться… Всё развалилось, остались тут одни предприниматели да бывшие инженеры… Вот и я тоже — инженер, а никому не нужен!
— Да, и не говори! Ну, у меня-то дела немного получше… — сказал я машинально, опять возвращаясь мыслями к нашей с ним предстоящей совместной телепортации.
Дам ему капсулу — маячок слежения и произведу телепорт сам, ничего ему не рассказывая. Потому что неподготовленный человек, получив информацию, которую я мог бы ему рассказать, наверняка решит, что я спятил, сразу насторожится и потеряет доверие.
Поэтому я решил не рисковать. У меня постепенно созрел план, как всё осуществить максимально спокойно и естественно.
Мы зашли в парикмахерскую. Нам повезло, народу почти не было, и нас сразу проводили к свободному мастеру. Я попросил парикмахера привести отца в порядок по всем статьям — побрить его, вымыть голову, сделать стрижку, заняться ногтями. Оставил 100 долларов в залог, пообещав расплатиться местной валютой по возвращении, а сам решил прогуляться по окрестностям, в частности, дойти до ближайшего обменника.
Парикмахер не возражал, и, усадив отца в кресло, стал над ним колдовать. Я не спеша вышел из парикмахерской, огляделся, и решил выдвинутся в сторону самого центра города, прогуляться и заодно поменять валюту. Минут через 10 размеренного шага я добрался до пункта обмена, который заприметил на противоположной стороне улицы. Контора была как всегда в своём стиле, минимализм на лицо, комнатушка в которую помещался только один человек и окошко. Мне поменяли какое-то количество денег из полученных на Станции. Было у меня некоторое опасение, что доллары окажутся-таки фальшивыми, но оно оказалось напрасным. Деньги были настоящие.
Минут через 40 я вернулся за отцом. Мастер уже заканчивал свою работу.
Наконец он встал с кресла, посмотрелся в зеркало, помотал головой…
— Не узнаю себя! — медленно произнес он, разглядывая себя со всех сторон. Я тоже с трудом его узнал. Вместо неопрятного похмельного маргинала передо мной стоял симпатичный пожилой мужчина вполне благопристойного вида. Гладко выбритое лицо, аккуратная стрижка с пробором, приятный ненавязчивый парфюм… Одежда, конечно, оставляла желать много лучшего, но — не все сразу.
