В очень несчастливый период жизни Кристине Нобл (р. 1944) приснился удивительный сон: «По грязной дороге бегут голые ребятишки. Они убегают от напалмовых бомб, у одной девочки в глазах застыло такое выражение, что я беру ее на руки, защищаю и несу в убежище. А над детьми горит белый свет, на котором виднеются буквы: “Вьетнам”».[203] С того момента Кристина была убеждена: непонятным для нее образом ее судьба связана с Вьетнамом, и однажды она будет работать с тамошними детьми.
Неудивительно, что сон произвел на нее такое впечатление. Ей выдалось очень тяжелое детство: даже сейчас, сорок лет спустя, при воспоминаниях у нее подступает комок к горлу, а в голосе появляется оттенок страха.[204] В двенадцатилетнем возрасте она стала ребенком дублинских улиц. Зимой спала в общественных туалетах, а летом под кустами в Феникс-парке. Она все время была голодна: как-то зашла в храм и стала есть подтеки воска со свеч перед статуей Христа. Священник увидел и выставил ее вон. Однажды ее изнасиловали двое мужчин. Когда они ее бросили потом на улице, в разодранном платье, истекающую кровью, с лицом в синяках и кровоподтеках, девушку пронзила мысль, «страшное осознание, что идти не к кому. Мне нужен был хотя бы один человек, который не будет считать, что я грязная, что я почти животное».[205] После того раза Кристина забеременела, ее поместили в учреждение, а ребенка отобрали. В конце концов несчастной удалось попасть зайцем на пароход и добраться до Англии. Там она жила с греком по имени Марио, который плохо с ней обращался, но подарил ей трех детей. В то время ей и приснился сон.
