В древнем мире чужеземцы были опасны: не опасаясь кровной мести, они могли жестоко ограбить и убить. Да что там древность! Даже в наши дни почти никто не станет звать домой трех незнакомых людей. Однако Авраам не только не чурается странников, но и выбегает навстречу им, кланяется до земли, словно богам или царям, зовет к себе в шатер и предлагает лучшее, что у него есть. Этот практический акт сострадания приводит к встрече с Богом.
Выстроен рассказ очень тонко: не то чтобы в ответ на гостеприимство Яхве сразу дал Аврааму откровение. Мы лишь узнаем, что Бог таинственным образом присутствует в этой встрече и даже участвует в разговоре. Создается впечатление, что он говорит через трех странников. Они спрашивают Авраама, где его жена Сарра, и один из них обещает: «Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей». Сарра, подслушивающая у входа, смеется над абсурдностью предсказания: она далеко не молода! Внезапно выясняется, что странник – это Яхве.
Однако когда странники ушли, Авраам «все еще стоял пред лицем Господа».[211] Вместо того чтобы отмахнуться от нужд незнакомцев, он освободил место для другого в своей жизни. Он отказался от защитных барьеров, с помощью которых мы оберегаем себя от вреда, и вошел в зону сакрального опыта. Еврейское слово «кадош», которое обычно переводится как «святой», буквально означает «отделенный», «другой». Прочитанный нами миф возвещает: если мы не будем закрываться от незнакомца, а окажем ему гостеприимство, преодолев свою инертность, нежелание, страх или первоначальную антипатию, мы отчасти соприкоснемся с трансцендентной Инаковостью, которую некоторые называют Богом.
