Как же случилося то, что стеченье материи дало
Землю и своды небес, а также и моря глубины,
Солнца пути и луны, – разъясню я теперь по порядку.
Первоначала вещей, разумеется, вовсе невольно
И о движеньях своих не условились раньше, конечно.
Если ж начала вещей во множестве, многоразлично
От бесконечных времен постоянным толчкам подвергаясь,
Тяжестью также своей гнетомые, носятся вечно,
Всячески между собой сочетаясь и всё испытуя,
Что только могут они породить из своих столкновений, —
То и случается тут, что они в этом странствии вечном,
Всякие виды пройдя сочетаний и разных движений,
Сходятся так, наконец, что взаимная их совокупность
Моря, земли и небес, и племени тварей живущих.
Ни светоносного круга высоколетящего солнца
Не различалось тогда, ни созвездий великого мира
И ни морей, ни небес, ни земли, ни воздуха так же,
Был только хаос один и какая-то дикая буря
Все промежутки, пути, сочетания, тяжесть, удары,
Встречи, движения их возмущал, затевая сраженья,
Так как, при разнице форм и в силу несходства в фигурах,
Ни съединенными так им нельзя было всем оставаться,
Сходное в связи входить и мир разграничивать стало,
Члены его разделять и дробить на великие части.
Стали моря отходить, обособившись водным пространством,
И выделяться огни стали чистые в дальнем эфире.
Стали сначала земли тела все отдельные купно, —
Все в середине и в самом низу места занимая.
Чем они больше и больше, сцепляясь друг с другом, сходились,
Тем и сильней выжимали тела, что моря образуют,
Звезды, солнце, луну и стены великого мира:
Это ведь всё состоит из семян и круглее и глаже
И заключает в себе элементы значительно мельче,
Чем у земли. Потому через скважины пористой почвы
Вырвался первым эфир огненосный и вместе с собою
Много увлек он огней, поднимался с легкостью кверху
Утром, когда по траве, окропленной росою алмазной,
Пламенем алым блестят лучи восходящего солнца
И выдыхают туман озёра и вечные реки,
Да и земля иногда в это время как будто дымится.
Только лишь всё это, ввысь поднимаясь, сливается вместе,
Сплоченным телом вверху облака небосвод обвивают.
В те времена и эфир, точно так же, текучий и легкий,
Сплоченным телом наш мир окружая, во свод изогнулся
Всё остальное в своих заключил он объятиях жадных.
Следом за ним зародились зачатки и солнца с луною,
Коих вертятся шары посредине в пространстве воздушном,
И ни земля не присвоила их, ни эфир необъятный,
Ибо не столь тяжелы они были, чтоб вниз опуститься,
И не настолько легки, чтобы выскользнуть к высшим пределам;
Как бы живые тела [552] , они кружатся в среднем пространстве
И представляют собой мироздания целого части.
Это же мы наблюдаем в себе: в состояньи покоя
Могут быть члены одни, между тем как другие – в движеньи.
Там, где простерлась теперь океана лазурная область, —
Вниз провалилась земля и пучиной соленой залилась.
День ото дня, чем сильней и эфир раскаленный и солнце,
Распространяя лучи, отовсюду давили на землю,
Так что, под градом толчков на все ее крайние части,
Плотно сбивалась она, постепенно сгущаяся к центру,
Тем изобильнее пот у нее выжимался из тела,
Влагой соленой моря и водные полня равнины;
Тем изобильней тогда и множество вон улетало
И уплотняло вверху обители светлые неба,
Стали поля оседать, вырастали высокие горы
Кверху подъемом своим: ведь нельзя было снизиться скалам,
Как и нельзя было всей равномерно земле опуститься.
Так утвердилось земли, сплотившися, грузное тело,
Будто бы ил со всего мирового пространства тяжелый
Стекся на самое дно и осел наподобие гущи.
Море же, воздух затем, а затем и эфир огненосный
С телом прозрачным своим остались смешения чужды,
Как и легчайший, эфир плывет над потоком воздушным
И не мешает свое текучее тело с мятежным
Воздуха током совсем: допускает он всё там свирепым
Вихрям крутить; допускает вздыматься там бурям нестройным,
Сам увлекая огни свои стройным и плавным стремленьем.
То, что эфир может течь равномерно, единым напором,
Понт [553] указует нам – море, текущее стройным потоком,
Вечно плавно в одном направленьи скользя неуклонно.
