Ныне движения звезд воспоем мы с тобою причину,
Необходимо признать нам, что оба конца его оси
Воздух гнетет и ее замыкает снаружи и держит;
Сверху ж потоком другим он течет в направлении том же,
В коем, мерцая, бегут созвездия вечного мира;
Или же снизу он круг небесный вращает обратно,
Так же, как реки вертят водяные колеса с ковшами.
Но допустимо и то, что весь небосвод пребывает
Вечно недвижен, тогда как несутся блестящие звезды.
Иль потому, что эфира стремительный ток, заключенный,
Всюду огни и несет по Суммановым областям неба [555] ;
Иль, притекая извне из другого источника, воздух
Гонит, вращая, огни; или сами скользить они могут
В том направленьи, куда привлекает и манит их пища,
Тело питая свое огневое на небе повсюду.
Трудно наверно решить, какая же действует в этом
Мире причина; но то, что возможно и что происходит
В разных вселенной мирах, сотворенных на разных началах,
Я объясняю и ряд излагаю причин, по которым
Всё же из этих причин непременно одна побуждает
Звезды к движенью и здесь; но какая – предписывать это
Вовсе не должен тот, кто ощупью путь пролагает.
Далее, чтобы земля в середине покоилась мира,
Мало-помалу легчать, уменьшаяся в собственном весе,
Следует ей и иметь естество под собою другое,
Испоконь века в одно сплочённое целое тесно
С мира частями воздушными, где она в жизнь воплотилась,
Вот почему и не в тягость земля и не давит на воздух:
Как голова не обуза для шеи, и нам не заметно,
Что опирается всей своей тяжестью тело на ноги.
Если же тяжесть извне на нас налегает, то часто
Мы изнываем под ней, будь она и во много раз легче:
Крайне существенно нам учитывать то, что возможно.
Так что не вторглась земля, точно чуждое нечто, внезапно
В чуждый ей воздух извне, откуда-то в нем оказавшись,
Но одновременно с ним зачалась от начала вселенной,
Частью известной ее, как у нас наши члены, являясь.
Землю, она и сама всё то, что над нею, колеблет.
Этого сделать никак не могла бы, не будь она крепко
Связана с мира частями воздушными так же, как с небом.
Ибо на общих корнях они держатся цепко друг с другом,
Испоконь века в одно сплочённые целое тесно.
Да и не видишь ли ты, что тела великую тяжесть
Сущность тончайшая нашей души поддерживать может
В силу того, что в одно они целое сплочены тесно?
Что, наконец, приподнять может быстрым скачком наше тело,
Видишь ли, мощью какой обладает и тонкая сущность,
Ежели с телом она тяжелым сплотилась, – как воздух
Сплочен с землей или сила души с человеческой плотью?
Пламенный солнечный диск, пылающий жаром, не может
Больше значительно быть или меньше, чем кажется чувствам,
Ибо, с какого огни расстояния свет ни бросали б
И ни вдыхали бы жар раскаленный во все наши члены,
Пламя в составе своем ничего не теряет при этом,
И отдаленность огня не являет его уменьшенным.
Солнце нам видно с земли в его настоящих размерах,
И полагать, что оно или больше иль меньше, не должно.
Да и луна, – всё равно, несется ль она, озаряя
Светом присвоенным [556] всё, или собственный свет излучает, —
Что бы там ни было, – всё ж и она по размерам не больше,
Чем представляется нам и является нашему взору.
Ибо всё то, что в большом отдаленьи, сквозь воздуха толщу
Чем в уменьшенных чертах. Потому и луну непременно,
Раз ее облик и вид представляется ясным и четким,
Видеть отсюда должны мы на небе такою же точно,
Как она есть по своим очертаньям краев и размерам.
Также эфира огни, наконец, что ты видишь отсюда,
Ежели явственно их трепетанье, коль пламя их видно,
Кажутся лишь иногда измененными самую малость
В сторону ту иль другую, поскольку они отдаленны.
Также не должно тому удивляться, как может такое
Малое солнце давать такое обилие света,
Чтобы волнами его и моря, и все земли, и небо
Полнить и все заливать потоком горячего жара,
Света открыт и лучи изливает он мощной струею,
Если из мира всего скопляются жара зачатки
В общий единый родник, тепло изливающий всюду.
Разве не видишь: порой орошает и малый источник
Водной струею луга и равнины кругом заливает?
Также возможно и то, что от солнца огня небольшого
Воздух объемлется весь раскаленным, пылающим зноем,
Если допустим, что он настолько к огню восприимчив,
Что распаляется весь при малейшем воздействии жара
Так же, как видим порой, и солома, и колос на ниве
Сразу от искры одной загораются в общем пожаре.
Множеством жарких огней обладает, не видимых нами,
Что окружают его совершенно без всякого блеска,
Лишь умножая своей теплотою лучей его силу.
Также нельзя привести простой и единой причины
Для объясненья того, как солнце из летних пределов
До поворота зимой в Козероге идет и обратно
Вновь к остановке своей подходит на тропике Рака,
Или того, почему луна в один месяц проходит
Тем же путем круговым, что солнце в год пробегает.
Можно, во-первых, считать, что все это так происходит,
Как полагает о том Демокрита священное мненье.
То есть, чем ближе к земле проходят светила, тем меньше
Могут они увлекаться вращеньем небесного вихря,
Ибо стремленье его и напор, постепенно слабея
Книзу, становятся меньше; поэтому мало-помалу
Солнце всегда отстает от движения звездного круга,
Ниже гораздо идя пылающих в небе созвездий.
А еще больше луна: чем путь ее ниже проходит,
Тем еще меньше она поспевать за созвездьями может.
И, чем слабее тот вихрь, которым луна, увлекаясь,
Ниже, чем солнце, идет, тем скорее небесные знаки
Все обгоняют ее и вокруг нее мимо несутся.
Тут-то и кажется нам, что луна достигает скорее
Каждого знака опять, ибо к ней возвращаются знаки.
Но допустимо и то, что от полюсов мира противных
Воздух потоком двойным в положенный срок вытекает.
Может он солнце теснить, прогоняя от летних созвездий
И от холодных теней ледяных отгонять его снова
В жаркие лета края, обратно к созвездиям знойным.
Можно считать, что подобным путем и луна и планеты,
Долгие годы свои обращаясь по долгим орбитам [557] ,
Воздуха током двойным подвигаются в неба пространствах.
Разве не видишь, что так, противным гонимые ветром,
Тучи вверху и внизу идут в направленьи противном?
Так почему ж по кругам необъятным эфира не могут
Эти светила нестись, противным гонимые вихрем?
