Настя (снова садится) . Не хочу больше! Не буду говорить… Коли они не верят… коли смеются… (Вдруг, прерывая речь, молчит несколько секунд и, вновь закрыв глаза, продолжает горячо и громко, помахивая рукой в такт речи и точно вслушиваясь в отдаленную музыку.) И вот – отвечаю я ему: «Радость жизни моей! Месяц ты мой ясный! И мне без тебя тоже вовсе невозможно жить на свете… потому как люблю я тебя безумно и буду любить, пока сердце бьется во груди моей! Но, говорю, не лишай себя молодой твоей жизни… как нужна она дорогим твоим родителям, для которых ты – вся их радость… Брось меня! Пусть лучше я пропаду… от тоски по тебе, жизнь моя… я – одна… я – таковская! Пускай уж я… погибаю, – все равно! Я – никуда не гожусь… и нет мне ничего… нет ничего…» (Закрывает лицо руками и беззвучно плачет.) Наташа (отвертываясь в сторону, негромко) . Не плачь… не надо!Лука, улыбаясь, гладит голову Насти.
Бубнов (хохочет) . Ах… чертова кукла! а?
Барон (тоже смеется) . Дедка! Ты думаешь – это правда? Это все из книжки «Роковая любовь»… Все это – ерунда! Брось ее!..
Наташа . А тебе что? Ты! Молчи уж… коли Бог убил…
Настя (яростно) . Пропащая душа! Пустой человек! Где у тебя – душа?
Лука (берет Настю за руку) . Уйдем, милая! ничего… не сердись! Я – знаю… Я – верю! Твоя правда, а не ихняя… Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит – была она! Была! А на него – не сердись, на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе не было настоящего-то… ничего не было! Пойдем-ка!..
Настя (крепко прижимая руки ко груди) . Дедушка! Ей-богу… было это! Все было!.. Студент он… француз был… Гастошей звали… с черной бородкой… в лаковых сапогах ходил… разрази меня гром на этом месте! И так он меня любил… так любил!
Лука . Я – знаю! Ничего! Я верю! В лаковых сапогах, говоришь? А-яй-ай! Ну – и ты его тоже – любила?Уходят за угол.
Барон . Ну и глупа же эта девица… добрая, но… глупа – нестерпимо!
Бубнов . И чего это… человек врать так любит? Всегда – как перед следователем стоит… право!
Наташа . Видно, вранье-то… приятнее правды… Я – тоже…
Барон . Что – тоже? Дальше?!
Наташа . Выдумываю… Выдумываю и – жду…
Барон . Чего?
Наташа (смущенно улыбаясь) . Так… Вот, думаю, завтра… приедет кто-то… кто-нибудь… особенный… Или – случится что-нибудь… тоже – небывалое… Подолгу жду… всегда – жду… А так… на самом деле – чего можно ждать?Пауза.
Барон (с усмешкой) . Нечего ждать… Я – ничего не жду! Все уже… было! Прошло… кончено!.. Дальше!
Наташа . А то… воображу себе, что завтра я… скоропостижно помру… И станет от этого – жутко… Летом хорошо воображать про смерть… грозы бывают летом… всегда может грозой убить…
Барон . Нехорошо тебе жить… эта сестра твоя… дьявольский характер!
Наташа . А кому – хорошо жить? Всем плохо… я вижу…
Клещ (до этой поры неподвижный и безучастный – вдруг вскакивает) . Всем? Врешь! Не всем! Кабы – всем… пускай! Тогда – не обидно… да!
Бубнов . Что тебя – черт боднул? Ишь ты… взвыл как!Клещ снова ложится на свое место и ворчит.
Барон . А… надо мне к Настёнке мириться идти… не помиришься – на выпивку не даст…
Бубнов . Мм… Любят врать люди… Ну, Настька… дело понятное! Она привыкла рожу себе подкрашивать… вот и душу хочет подкрасить… румянец на душу наводит… А… другие – зачем? Вот – Лука, примерно… много он врет… и без всякой пользы для себя… Старик уж… Зачем бы ему?
Барон (усмехаясь, отходит) . У всех людей – души серенькие… все подрумяниться желают…
Лука (выходит из-за угла) . Ты, барин, зачем девку тревожишь? Ты бы не мешал ей… пускай плачет-забавляется… Она ведь для своего удовольствия слезы льет… чем тебе это вредно?
Барон . Глупо, старик! Надоела она… Сегодня – Рауль, завтра – Гастон… а всегда одно и то же! Впрочем – я иду мириться с ней… (Уходит.)
Лука . Поди-ка, вот… приласкай! Человека приласкать – никогда не вредно…
Наташа . Добрый ты, дедушка… Отчего ты – такой добрый?
Лука . Добрый, говоришь? Ну… и ладно, коли так… да!За красной стеной тихо звучит гармоника и песня.
Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть… жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел… Я те скажу – вовремя человека пожалеть… хорошо бывает! Вот, примерно, служил я сторожем на даче… у инженера одного под Томском-городом… Ну, ладно! В лесу дача стояла, место – глухое… а зима была, и – один я, на даче-то… Славно-хорошо! Только раз – слышу – лезут!
Наташа . Воры?