Попив чаю, я стала прощаться. Шура просила заезжать. Леонид опять поцеловал меня в щечку и был сама любезность.
Я вышла в коридор и задумалась. Зайти к отцу или не зайти? Ведь драка с Шурой могла ускорить его конец… Я могу потом очень пожалеть, что не поговорила с ним… И будет поздно, потому что я не смогу с ним поговорить больше никогда…
В коридоре никого не было. Я спустилась вниз, в холл, подошла к дежурному администратору и сказала, что хотела бы навестить отца, Павла Павловича Кожевникова, но не знаю, в какой палате он находится.
– Секундочку, я позвоню.
Женщина с кем-то связалась, выслушала ответ, повесила трубку и повернулась ко мне.
– Простите, но посещения запрещены лечащим врачом. У вашего отца сотрясение мозга, ему нужен полный покой. Никаких посетителей, даже близких родственников. Может, через пару дней.
Она дежурно улыбнулась.
– Он… выживет?
– Думаю, да, – удивилась моему вопросу женщина. – Просто состояние пока тяжелое. Травмы головы всегда опасны. Но переломов черепа нет, а это хороший признак. Позвоните нам. У вас ведь есть наши телефоны? Как только лечащий врач разрешит посещения, мы будем рады вас видеть.
И она опять дежурно улыбнулась.
Я отправилась домой. Во дворе клиники оставались трое журналистов, но на меня они не обратили никакого внимания. Охранники со мной вежливо попрощались.
Дома устроилась в любимом кресле за любимым столом перед любимым компьютером. Любимые коты заняли обычные места – на спинке кресла у меня над головой и на ручке кресла, периодически сваливаясь мне под бок. То и дело почесывая своих сокровищ, я вошла в Интернет.
В горячих новостях говорилось о двух взрывах, прогремевших сегодня в городе. Взорвали машины двух известных предпринимателей, причем один из них занимался коттеджным строительством, а другой владел одной известной сетью супермаркетов эконом-класса. Первый погиб на месте, жертвами также стали его шофер и помощник, находившиеся с ним в машине. Второй, как говорилось в статье, в настоящий момент находится на операционном столе. По предварительным данным, ему оторвало обе ноги, но его быстро доставили в известную клинику доктора Авакяна, способного творить чудеса. То есть шанс на выживание пока остается.
Значит, вот кого привезли в клинику, пока я там находилась… Но не много ли смертей за одну неделю? Или это у нас обычное дело? Сейчас, конечно, не девяностые годы, но все равно люди продолжают гибнуть. И продолжают стрелять. И продолжают взрывать. Передел рынка никогда не заканчивается.
Перед сном я решила позвонить маме, но, посмотрев на часы, решила, что поздно. Позвоню завтра. Интересно, она уже знает про Шуру и отца?
Утром на работе первым делом вопросительно посмотрела на своих подчиненных. Не выкинул ли еще кто-то из моих родственников чего-то особенного? Они знали про драку Шуры с отцом, пытавшимся воспитывать великовозрастную дочь. В Интернете по этому поводу было много забавных реплик и откровенного стеба. Компьютерщик считал, что тут работает целое пиар-агентство.
– Ты думаешь, что драка была специально организована? Мой отец никогда бы на это не пошел. И такая реклама ему не нужна.
– Она очень удачно вписалась в пиар-акцию и используется на сто процентов, – сказал мне Юра.
– Да уж, – кивнула одна из дам бальзаковского возраста. – Двух известных бизнесменов взорвали, но первым номером везде идет драка папы с великовозрастной дочкой. И взрывы никто не обсуждает! А вашим родственникам, Кира, кости перемывают люди, которые о них раньше никогда не слышали. Но теперь услышали и в других городах, и за границей.
Я спросила, не знают ли мои подчиненные, выжил ли второй мужик, и сказала, что видела, как его доставили в клинику. Компьютерщик пошарил в дебрях Интернета и сообщил, что на девять утра был жив и находился в реанимации, но стопроцентного результата врачи гарантировать не могли. Он все-таки потерял много крови. Состояние моего отца оценивалось, как средней тяжести. Шуре, по сообщениям в Интернете, была сделана пластика носа, сломанного отцом. Пока никто никаких исков не подавал.
День прошел относительно спокойно. Мы созвонились с Шурой, она сказала, что нос и глаз болят, очень неудобно все время спать на спине, повязка мешает, но она сегодня провела первую в своей жизни пресс-конференцию и очень счастлива. Все прошло отлично, журналисты выражали сочувствие, а заказчики будущих эротических съемок с нетерпением ждут, когда Шура сможет к ним приступить.
Вечером позвонил Олег. У меня задрожали руки, когда он представился. Олег предложил встретиться на следующий день вечером и вместе поужинать. Я согласилась. Ориентировочно договорились на восемь. Я сказала, что обязательно нужно предварительно созвониться. Мало ли что еще может случиться…
– Кстати, ты папу видела? – спросил Олег.
– К нему не пускают. Шуру видела.
– Шура меня не интересует. Ты знаешь точный диагноз, который поставили твоему отцу?
– Сотрясение мозга. Конечно, может в медкарте это записано как-то витиевато, но мне в клинике сказали так. Шура его чем-то приложила. Кстати, я не спросила чем.
