"Укушен белой коброй" - так говорят на Востоке о человеке, одержимом жаждой наживы. Похоже, что белая кобра ужалила бывшего майора ГРУ Юлдашева, прозванного за ум, жестокость, изворотливость Каракуртом. Теперь он служит наркомафии, но своя игра дороже: почему бы не прибрать к рукам плату за наркоту. Тем более что деньги эти плохо лежат. Все бы хорошо, но в тщательно продуманную Каракуртом операцию вмешивается залетный лох… Только лох ли он?..
Весна в этом году выдалась ранняя и чрезвычайно теплая. Было воскресенье, с полудня пошел затяжной дождь. Возвращались по мокрому шоссе в сторону Москвы усталые дачники, навкалывавшиеся на участках, спешившие домой, чтобы успеть прийти в себя после активного дачного отдыха перед предстоящим рабочим днем. На улице стремительно темнело, хотя сумерки ещё не сгустились до темноты.
Навстречу возвращавшимся домой дачникам по правой стороне шоссе ехал «мерседес», в котором сидело двое крепких, спортивного вида мужчин лет под сорок. Оба одинаково коротко постриженные, оба плечистые, с мощными борцовскими шеями, на которых красовались в распахнутых воротах рубашек толстые золотые цепочки. Такие же вызывающе броские размерами золотые цепочки украшали и крепкие кисти рук мужчин. Ехали они молча, почти не разговаривая друг с другом. Водитель вел машину уверенно, но аккуратно, пассажир рассеянно смотрел на проносившиеся мимо пейзажи.
К кисти левой руки пассажира наручниками был пристегнут большой, черного металла кейс, по которому он машинально барабанил пальцами, задумчиво глядя в окно.
— Ты что, Борис, нервничаешь, что ли? — мельком покосившись на быстрые, выбивающие дробь пальцы пассажира, удивленно спросил водитель, которому, как видно, надоело затянувшееся в машине молчание.
— Да, брат, есть немного. Если честно признаться, что-то мне малость не по себе, — признался пассажир. — Такое дело затеяли, только и смотри, как бы головы не потерять.
— Ну, нашел, брат, о чем беспокоиться! — беспечно хохотнул водитель. Головы мы с тобой вполне свободно могли потерять и в Афгане, и в Чечне. Да мало ли было жареного в нашей службе? И при этом, заметь, в те лихие времена рисковали мы совершенно бесплатно, или почти бесплатно.
— Тогда мы знали, чем рискуем. За нами все же государство стояло. Я хотя бы был спокоен за своих, знал, что в случае чего, какую никакую, а все же пенсию за меня получили бы. А вот то, чем мы сейчас рискуем, это покруче будет. Если что с нами случится сейчас, ты представляешь, что тогда с нашими будет? Ни льгот, ни пенсий, ничего.
— Да ладно тебе! — поморщился водитель. — Не в первый раз дела делаем. Каракурт все на сто шагов вперед просчитал. Он никогда не ошибался.
— Когда, никогда, а рано или поздно все ошибаются, — угрюмо возразил пассажир. — А мы, как саперы, ошибаемся один раз.
— Да нет, все должно быть разыграно как по нотам, — упрямо не согласился водитель. — Покруче дела делали.
— Ну, ну, твои бы слова, да богу в уши, — неопределенно промычал пассажир и замолчал, глядя в боковое стекло.
Водитель плавно притормозил и прижался к обочине на сто семидесятом километре шоссе. Мимо них проходили редкие в воскресный вечер машины на Рязань. В основном это были большегрузы, дальнобойщики спешили воспользоваться относительно пустым шоссе, на котором не путаются под колесами их мастодонтов осточертевшие бойкие частники, воображающие себя хозяевами дороги.
— Значит так, — заметно посерьезнев, говорил водитель пассажиру. Повторяю ещё раз, и для тебя, и для себя. Ели что не так, спроси, или поправь. Через семнадцать километров, на другой стороне, будет ресторан "Лесная сказка", он на ремонте. Объезжаем его сзади, въезжаем за забор, с шоссе нас не видно, проверено. Через пару минут въезжают купцы. Мы выходим. Ты показываешь содержимое кейса, они предъявляют товар. После этого все, как обычно: ты идешь к их машине, кладешь кейс на багажник, они кладут товар к нам на машину. Дальше все, как договаривались. Времени у нас в запасе на все про все будет ровно десять минут. Ясно?
— Ясно, — нервно зевнул пассажир. — Не в первый раз выступаем, да и помню я все, вместе операцию готовили, детали прорабатывали.
— С таким финалом мы в первый раз выступаем, — нахмурился водитель. Так что смотри в оба. Все должно быть буквально по секундам.
— Да ладно, все уже сто раз прокрутили, все от зубов отскакивает.
— Сам знаешь, как оно в нашем деле бывает. Считаешь, считаешь, все вроде бы учел, все предусмотрел, каждую мелочь, а в последний момент что-то не сложилось, что-то не так пошло и все кувырком.
— Типун тебе на язык! — всерьез огорчился пассажир. — Не каркай ты хотя бы, без того что-то на душе не спокойно, а тут ты еще.
— Ладно, все будет тип-топ — вздохнул водитель. — Ты как, готов?
— Готов, — нервно сглотнул пассажир.
— Ну, тогда поехали, время, нам опаздывать никак нельзя, — озабоченно посмотрев на часы, нахмурился водитель.
И мягко тронул машину с места.
На сто восемьдесят седьмом километре они, выждав момент, развернулись на пустом шоссе на другую сторону, и немного проехав по шоссе, свернули с дороги. Объехав сзади стилизованный под русский терем, сложенный из бревен, ресторан "Лесная сказка", который был огорожен высоким забором, и опутан строительными лесами, они въехали за ограду и остановились, кого-то ожидая.
