— Эм, это не совсем так, — пробормотал Мазгамон, делая шаг назад, и тут же почувствовал, что упёрся во что-то холодное и острое. Бросив взгляд себе за спину, он сглотнул, выгибаясь, чтобы уменьшить контакт человеческой плоти с массивными вилами. — Я же не помню, что творю, когда эти договоры подписываю. Понимаете, всё это сложно и плохо объяснимо, — Мазгамон старался подбирать слова, ощущая приближение Мурмура, становящееся всё ближе и ближе.
Герцог что, опять по Петровке ползает, чтобы себе вместилище найти? Ну и дурак. Явно же, что та девочка больше не согласится стать для него парадным костюмчиком. Ей, поди, и Фурсамион уже хвост накрутил за то, что в прошлый раз согласилась.
— Да какая нам разница, помнишь ты или не помнишь? — та, что держала факел в непосредственной близости от демона, сплюнула на землю. — Давай доставай свои писчие принадлежности, будем договора с тобой составлять.
— Чего? — опешил Мазгамон. — Вы в своём уме? Вы же души свои продавать будете! Они же после вашей смерти в Ад попадут. Неужели хоть что-то, что вы хотите пожелать, ценнее ваших бессмертных душ? — зачем-то попытался вразумить старушек демон. Это оказалось для него настолько не свойственно, что он заткнулся на полуслове, точно от Фурсамиона проклятье какое подхватил.
— Мы и так всю жизнь в Аду живём! — неожиданно рявкнула ещё одна старушка.
— Так переезжайте! — закатил глаза Юрчик. — Что вас здесь держит, рядом с Пустошью?
— Варька, по ходу, этот юродивый не понимает, — потрясла вилами ещё одна старушка. — Давай в дом его. В тот, который ведьма обработала своими знаками и чарами, чтобы не сбежал. Там и объясним ему, чего именно хотим.
— Да послушайте вы! — Мазгамон плюнул на всё и попытался уйти с помощью экстренного выхода, но у него ничего не получилось. Посмотрев себе под ноги, он смачно выругался, потому что стоял в центре самой настоящей демонической ловушки, сделанной по всем правилам. — Да я же вам добра желаю!
— Вяжи его нитями, да понесли, — распорядилась Варька. — Нечего на улице деловые разговоры вести, а то промокнем все, гроза вон на подходе, будь она неладна!
К развалинам я подъехал в некотором раздрае. При этом на первое место лезли мысли даже не о том, за что меня сослали на землю под номером тринадцать. Сейчас все думки занимал один вопрос: что делать с контрактом, который Барон приволок из Ада. Если кто-то узнает, что контракт у меня, то мало мне не покажется. Его наверняка хватятся и достаточно быстро. Всё-таки это не душа парня с неразделенной любовью, которого на перекрёстке демон развёл. Единственным здравым решением было засунуть его в собственное хранилище. Но кое-какие опасения всё-таки оставались. Хранилище-то моё, а контракт нет. Как бы чего не вышло. Но и в Ад его обратно не вернуть никак. Удружил, конечно, котик, ничего не скажешь.
— Так, вы сидите здесь, — я повернулся к Мурмуре и Барону. — Будете охранять лук и договор.
И тут раздался грохот, а по небу заметались зарницы. При этом грохот походил даже не на гром, а на…
— Твою мать! — процедил я сквозь зубы, — Это же адские литавры! Мурмур, сука, снова пожаловал. Надеюсь, у девочки хватит силы воли ему противостоять? Или у её матери, если эта тварь начнёт ей угрожать. Точнее, не ей, а дочери. С него станется не только голову задурить философскими речами, но и к прямым угрозам перейти. Ему корона на голове давно уже жмёт, а вот мне нужно ускориться. Сидите здесь!
Если сначала курица пыталась выражать недовольство, то сейчас, тоже поняв, что герцог не стал задерживать свой второй визит на эту землю, подпрыгнула и опустилась прямо на колчан со стрелами. Барон же, в свою очередь, свернулся клубком на договоре.
Я выскочил из машины и быстрым шагом пошёл по тропинке, едва заметной в тусклом свете луны. Дойдя до полуразрушенной стены, остановился и развернул демоническую ауру. Подумал немного и призвал дар, активировав несколько жирных светляков и подвесив на быстрый ответ заклинание развоплощения. Если внутри развалин есть нематериальные сущности, то дополнительный аргумент при переговорах не повредит. Оно так обычно и получается, что добрым словом и дубиной договориться обычно гораздо проще, чем просто добрым словом.
Светляки полетели вперёд, освещая дорогу. Когда-то это был замок, потому что за обломками стены оказался довольно большой внутренний двор. Верхние этажи здания давно разрушились, а вот первые два вроде бы сохранились, но в темноте сказать точно довольно проблематично.
— Так, ладно, посмотрим, что здесь к чему, — пробормотал я, пересекая внутренний двор и подходя к зияющему провалу на том месте, где когда-то стояла дверь. Пустив внутрь пару светляков, я крикнул: — Эй, есть кто неживой или условно мёртвый?
