— Домой, жена ждёт, — еле слышно прохрипел демон и выпустил Струю Хаоса в лицо подошедшего демона. Поток тёмного огня не долетел до цели, рассеявшись в пространстве, когда когтистая лапа демона рассекла его ещё на подлёте.
— И за такого слабака назначена такая награда? — рассмеялся Каим и, расправив крылья, топнул по тротуару ногой. — Даже руки марать не хочется, — презрительно выплюнул он в тот момент, когда из-под земли начали вырываться чёрные тени, сразу же ринувшиеся в сторону Мазгамона.
Мазгамон отчаянно рванулся в сторону, но тени настигли его в мгновение ока. Холодные щупальца тьмы обвили его ноги, цепко в них впиваясь, превращаясь в тонкие, острые иглы. Он вскрикнул от боли, пытаясь вырваться, но тени лишь крепче сжали свою хватку, начиная медленно ползти по телу.
— Ну что, торгаш? — Каим скрестил руки на груди. — Вот и добегался. Хотя ты, я смотрю, особо и не скрывался. Зря. Поверил в свою удачу и неуязвимость?
Демон перекрёстка стиснул зубы под напором чужой силы. Почему-то он не сомневался, что, если бы здесь был Фурсамион и его припадочная курица, с ним бы ничего подобного не случилось. Но удача всегда была на стороне Мазгамона. Посмотрев прямо перед собой, он улыбнулся и перестал сопротивляться.
— За что мне всё это? — закатил глаза Велиал, материализуясь за спиной у замершего демона Легиона. — Почему я должен отвлекаться от своих очень важных и приятных дел, чтобы нестись и спасать тебя? Ты что, не можешь просто сидеть в четырёх стенах своего дома, который защищён от самого Мурмура и не играть на моих нервах? — процедил Падший.
— Извините, я больше так не буду. Виноват. Каюсь, — протараторил Мазгамон, наблюдая за побледневшим Каимом, который не спешил поворачиваться в сторону Велиала.
— Это был последний раз, когда я откликнулся на маячок, который повесил на тебя, — сжал губы Падший. — В следующий раз я могу вспомнить, что непослушание — одна из отличительных черт моего мерзопакостного характера. А ты пошёл вон, — Велиал щёлкнул пальцами, и демон легиона осыпался прахом прямо на мостовой. Чёрные тени тут же развеялись в воздухе, отпуская свою жертву.
— Премного благодарен, — сразу же поклонился Мазгамон задумчиво смотрящему на него Велиалу.
— Не смей больше говорить со мной, — нахмурился Падший и исчез, куда-то переместившись.
— Точно, мне нужно исчезнуть, — пробормотал Мазгамон и со всех ног бросился к своему дому, в считанные мгновения оказываясь у себя в квартире.
— Дорогая, извини, меня срочно отправляют в командировку, — рявкнул он на жену, которая вышла из кухни, недовольно скривив губы, увидев, что муженёк заявился с пустыми руками.
— Куда? — недовольно спросила она.
— На землю номер тринадцать. Не спрашивай. И вообще, собери вещи и поживи немного у мамы, пока я не решу все свои проблемы, — приказным тоном проговорил демон, направляясь в большой зал. Ему нужен Фурсамион. Без него он не сможет прожить и часа. А Велиал явно дал понять, что больше охранять его от тупоголовых оленей Легиона не станет. После смерти Каима, вокруг дома наверняка соберутся его товарищи, чтобы ему отомстить. И до аварийного входа на землю тринадцать будет практически невозможно добраться.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Асшу. В таком состоянии она своего мужа ни разу не видела. Он был уверен в себе, и, судя по всему, не терпел никаких возражений, отдавая приказы. Такой Мазгамон ей определённо нравился.
— Принеси пять свечей, — не ответив ей, бросил демон перекрёстка, заканчивая чертить пентаграмму на голом полу. Асшу тут же бросилась выполнять приказ, сразу же достав из нижнего ящика стола то, что требовал Мазгамон. — Отлично, — расставив их по углам огромной пентаграммы, демон вышел из круга, в который заключил символ призыва и замкнул его. — Если в тебе осталось хоть что-то демоническое, мой призыв ты проигнорировать не сможешь. Тем более призыв прямо в Ад. Ну же, Фурсамион, спаси меня.
Я лежал на диване в купе, заложив руки за голову, и разглядывал потолок. Мурмура расположилась на соседнем диване, время от времени недобро посматривая на меня. Но это нормально. У меня вообще складывается впечатление, что иногда она не может мне простить самого факта моего существования, а также возлагает ответственность за свою нелёгкую судьбу. Ведь ей так хорошо было у Лизоньки, а не вот это всё.
Мерный стук колёс, покачивание вагона, негромкие голоса в коридоре, скорее всего, другие пассажиры решились прогуляться, — всё это действовало умиротворяюще. Закрыв глаза, я начал думать о Насте. Правильно ли я поступил с этим кольцом, да и вообще с предложением? Не знаю, время покажет. До этого момента самые длинные отношения у меня были с Пхилу. Но там ни о какой женитьбе речи не шло, так что у меня просто нет подобного опыта.
