Я тупо перевёл взгляд с баллончика краски на курицу, а потом посмотрел на Мазгамона. Он, что сделал? Покрасил зайца в розовый цвет?
— Только не говори мне, что тот несчастный заяц был живым, — простонал я, проводя ладонью по лицу.
— Ну, не мёртвый же, — буркнул Мазгамон. — Это было бы не слишком красиво, дохлого зайца дарить, хоть и розового. Так где твоя курица припадочная? Я, если честно, больше на её помощь рассчитывал. Как ни крути, но она посильнее тебя будет…
— Молчи и не говори больше ничего, что может ещё больше вывести меня из себя, — предупредил я его, оглядываясь по сторонам.
Ну, в принципе, можно попробовать воспользоваться этой всё ещё активной пентаграммой. Она, как ни крути, но сможет хоть немного, но усилить призыв. Мне самому без Мурмуры не слишком хочется выходить наружу, и с этим нужно что-то решать. Энергии у меня было предостаточно, да и сам Ад нехило подпитывал мою демоническую сущность, одновременно с этим стараясь разорвать человеческое тело на куски.
Почему-то мне казалось, что если я вступлю в какую-нибудь схватку с противником, находившимся хотя бы на одном со мной уровне, то мне просто не хватит сил поддерживать ауру, чтобы моё человеческое тело не разорвало на куски.
Настроившись на призыв, я воззвал к своему фамильяру. Связь с Мурмурой я всё ещё чувствовал, только она была очень тонкая и такая слабая, что казалось, ещё мгновение, и разорвётся.
Висевший небольшой светильник несколько раз мигнул, и исходящий от него тусклый свет погас. Свечи в пентаграмме вспыхнули, опаляя жарким огнём потолок и сгорая в считаные мгновения, погружая комнату в темноту. Связь с Мурмурой стала крепче, но она тут же начала отдаляться, пока практически не прервалась, ослабнув так сильно, что я едва её чувствовал.
— И что ты наделал? — недовольно проговорил Мазгамон, и над нами взлетели три небольших красных шарика, делая это место ещё более зловещим. Хотя куда ещё может быть зловещее небольшая квартирка в самом центре Ада? — И почему твоя курица всё ещё не с нами? — посмотрел он на меня насупленно.
— Потому что находиться здесь любому живому существу запрещено без специального разрешения. И что бы вы с Велиалом ни думали о Мурмуре, она всего лишь курица! — процедил я, хотя сам до последнего надеялся, что аура Преисподней и силы самой Мурмуры позволят обойти этот запрет.
— Почему всё так несправедливо? — простонал Мазгамон, потирая лоб когтистой рукой.
— Пошли, — я схватил его за шиворот и поволок к двери. На пороге остановился и посмотрел на Асшу с жалостью. — Любовь, конечно, зла, но не настолько же! Обратись к Пхилу, она тебе хорошего специалиста посоветует.
— Не слушай его гнусные и совершенно неуместные советы, дорогая, — крикнул ей Мазгамон. — Он просто завидует, что у меня такая прекрасная и понимающая супруга. И что она меня сковородками не бьёт, в отличие от его блондиночки, как там её зовут, не помню.
— Фурсамион, — я уже открыл входную дверь, когда меня окликнула Асшу. Повернувшись к ней, я столкнулся с напряжённым взглядом тёмных глаз, в которых мелькали красноватые искры. — Что происходит с твоей аурой?
— А что не так с моей аурой? — немного раздражённо спросил я. Потому что меня уже самого начала такая реакция на ауру слегка напрягать.
— Она похожа на ауру Велиала, — тихо произнесла демонесса. — Когда ты её развернул там в пентаграмме призыва, а потом вышел из ловушки, я чуть чувств не лишилась. Он же не демон, и ему эти ловушки безразличны. Потом только сообразила, что отчётливо пятый уровень видно. У Падших-то уровня вообще никакого нет.
— Что? — я медленно повернулся к Мазгамону и недобро прищурился. — Почему ты мне ничего не сказал?
— Я думал, что ты знаешь, — проскулил демон, преданно заглядывая мне в глаза. — Они же что-то с тобой делают: Асмодей и Люцифер. Я правда никак не пойму, что именно, но меньше всего тебе следует бояться Асмодея. Он столько усилий вложил не для того, чтобы просто убить тебя.
— Что же, надеюсь, Асмодей не откажется поделиться этой информацией со мной, — сказал я мрачно. — Надо же, я, кажется, нашёл плюс в том, что ты меня сюда выдернул.
— Его нет, он куда-то отбыл по делам, именно поэтому я и вызвал тебя сюда, чтобы воспользоваться запасным выходом, — быстро проговорил Мазгамон, но, встретившись с моим бешеным взглядом, тут же зачастил. — Конечно, ты у него спросишь, если увидишь. И у самого Люцифера можешь спрашивать. Да, вообще, всю верхушку собери в одном кабинете и начни расспросы. Ты только меня до Канцелярии доведи, и можешь самоубиться об Падших, мне уже будет плевать.
— Идём, — процедил я сквозь зубы, выбрасывая Мазгамона на улицу и выходя следом. На меня дохнуло горячим воздухом, в котором теперь очень явственно ощущался запах серы, густо замешенный на запахе крови и страданий грешников.
