К чаю подавали имбирное печенье и тёплые вафли с клубничным джемом. Беседа текла неспешно и уютно - о местных восхитительных пейзажах, о переменчивой погоде и, разумеется, о политике - куда же без неё. Эллис непринужденно рассуждал о том, что в Парламенте-де обсуждают военные траты, а учреждение премии за вклад в развитие науки опять отодвигается. Потом заговорили о благотворительных фондах, о поощрении молодых учёных, не связанных с Университетом, Академией или одним из четырёх знаменитых колледжей. Затем - о том, что новых интересных работ что-то пока не появляется... Эллис виртуозно направлял беседу, и я сама не заметила, как слушаю с замиранием сердца рассказ о том, в каких условиях сэр Шилдс трудился над своей первой книгой. Оказалось, что ему, тогда никому не известному исследователю, порою не хватало денег не то что на оплату комнатки на Шэйпилд-стрит, но и на еду. К тому же большинство редких книг, относящихся к запретным культам, хранились не в государственных собраниях, а в частных коллекциях. Шилдс по крупицам выуживал из общедоступных документов сведения о древних фолиантах, а потом срывался с места - и набивался на аудиенцию к очередному неразговорчивому обладателю уникального тома.
Я смотрела на сэра Шилдса, сейчас похожего на утомлённого льва, и представляла его молодым, как в те годы. Заплетал ли он волосы в косицу, на манер профессоров из Университета? Носил ли затасканную одежду, как Эллис? Горели ли его глаза так, как сейчас горят у его сына, у светлого мальчика Энтони?
А потом детектив склонился ближе к Шилдсу и спросил что-то тихонько. Тот сначала нахмурился, а потом кивнул.
- Хорошо, - произнес он неуверенно и обратился к сыну мягким голосом: - Тони, нам с мистером Норманном нужно поговорить о деле. Мы отойдём в соседнюю комнату. Побудешь пока хозяином вечера?
- Конечно, - опустил ресницы мальчик и вздохнул, разом погрустнев. Кажется, ему очень нравилось слушать рассказы отца о нелёгкой юности.
Я переглянулась с Эвани. Когда мужчины вышли, она улыбнулась Энтони:
- Скажи, а что за книгу читал тебе сэр Шилдс, когда мы вошли? Признаться, я только отрывок услышала, но, кажется, это очень интересная книга.
Энтони вдруг залился румянцем и уронил вилку для десерта.
- Ой! - ещё больше покраснел он и попытался наклониться за нею, но Эвани его остановила:
- Ничего-ничего, слуги подберут. Хочешь, возьми пока мою? Я обошлась без десерта и не пользовалась ею, - и она протянула ему вилочку. Энтони, не поднимая взгляда, взял чистый прибор и осторожно положил его рядом со своим блюдцем, как реликвию. - Так что это была за книга?
- Вы не думайте, я умею читать! - невпопад ответил Энтони, смутившись окончательно, и добавил, терзая манжеты своей голубой рубашки: - Просто приятнее, когда кто-то читает. Мне нравится слушать голоса. К тому же когда читают вдвоем, то почему-то грустить и смеяться, ну... вкуснее, - закончил он совсем тихо. Я попыталась спасти ситуацию:
- Да, да, я тоже замечала! Это совместное переживание, как говорит Э... один мой знакомый. Он иногда зачитывает отчё... отличные книги, и мы вместе смеемся над разными казусами из жизни сыщиков, - улыбнулась я ослепительно. Надеюсь, природное обаяние скроет оговорки. Еще не хватало признаться случайно, что Эллис любит зачитывать мне в кофейне служебные протоколы!
- Вы любите детективы, да, леди? - робко улыбнулся Энтони и заправил мягкий локон за ухо. - Отец мне начинал читать одну книгу, про очень-очень умного сыщика Чарли Хопса. Он там постоянно трубку курил, такую, знаете, настоящую... Но мне не понравилось, - вздохнул мальчишка и тут же уточнил: - То есть про трубку понравилось, только там всё время кто-то умирает, и слушать грустно. Я больше люблю слушать про странствующего принца Гая.
- Правда? - поощрительно спросила Эвани. - И что это за принц?
- О, он очень хороший, - оживился Энтони. Я невольно улыбнулась. Всё-таки есть в нем что-то земное. Хотя, к примеру, Ужасные Дагвортские Близнецы из всех книжек предпочитали исторические труды, а если была возможность улизнуть из замка, навстречу настоящему приключению - бросали и их. - Понимаете, у него есть говорящий конь, которого зовут Конь, и обычная неговорящая собака, которую никак не зовут, и он странствует по всяким королевствам, чтобы совершить тысячу подвигов во имя своей принцессы, а принцессу зовут Мария-Анжелика-Валентина-Георгина Прекрасная, и она сидит в заколдованной башне, которую прокляла коварная ведьма Гырра, которая ещё прокляла принца Гая, и принц Гай по ночам превращается в злодея по имени Йагги, который хочет совершить тысячу злодейств во славу Гырры, а если принц совершит подвиги первым, то проклятие спадёт, а если Йагги - злодеяния, то принцесса превратится в старуху, а Гырра станет молодой, но у неё есть тайна, и, может, на самом деле это Георгина всех прокляла, а принцесса на самом деле Гырра, а настоящий принц - Йагги, и я не знаю, за кого переживаю больше, потому что они все очень-очень замечательные, вот... А почему вы так на меня смотрите?
