— Бесплатно. Да, мотив выгоды и меня бы успокоил, и я не стану отбрасывать его до разговора с мистером Блаузи, однако пока в истории местного колдуна нет и намёка на корыстолюбие. Но это ещё не всё. Представляете, Виржиния, неподалёку от деревни, на той стороне реки, живёт самый настоящий алхимик!
— Этого ещё не хватало! — искренне разозлилась я. И мистер Панч посмел умолчать о подобном разгуле суеверий! Неудивительно, что рабочие в конце концов перепугались и едва ли не разбежались. — В первый раз слышу о чём-то подобном. Адвокат мне не докладывал, иначе бы я…
— Просто теряюсь в догадках, что бы вы тогда сделали, — ухмыльнулся Эллис. — Ну, я уже имел дело с алхимиком… Лет шесть назад. Жаль, в итоге он оказался заурядным отравителем, который убил своего богатого дядюшку, обставив дело как несчастный случай. Ну, знаете, пригласил понаблюдать за изготовлением философского камня, затем отлучился, оставив беднягу в лаборатории, где тот благополучно надышался парами ртути… Впрочем, сейчас не об этом, — прервал он сам себя и нахмурился. — Ваш алхимик вроде бы пореспектабельней будет. Начнём с того, что он отнюдь не юн. У него две взрослые дочери, говорят, редкие красавицы.
Я вспомнила Дугласа Шилдса и его сына Энтони, прелестного мальчика — ангела и обликом, и душою.
Сердце защемило.
— К сожалению, даже самая прекрасная семья не является гарантией того, что человек не пойдёт по кривой дорожке. — Я постаралась произнести эти слова ровно и философски, но вышло горько, придушенно, с постыдным надрывом.
Тогда из-за моей наивности погибла Эвани…
Эллис сделал вид, что ничего не заметил, и пожал плечами:
— Да, это известный принцип. Я вам рассказывал о «правиле собаки», Виржиния? — вдруг встал он передо мною, доверительно заглядывая в лицо. Глаза у Эллиса сейчас были ярко-голубые, несмотря на пасмурную погоду; в мгновения, подобные этому, я сомневалась, что они меняют свой цвет лишь в зависимости от окружающей обстановки. — Нет? Так слушайте. Предположим, вы ночью идёте по тёмной улице — и вдруг вам навстречу попадается бедно одетый мужчина. Вы подумаете о чём-то плохом?
Я поразмыслила и кивнула:
— Пожалуй, да. Что может порядочный человек делать на улице ночью?
— Замечательно, — улыбнулся Эллис. — Теперь заменим оборванца джентльменом. Итак?
— То же самое, — вздохнула я. — Джентльмен даже подозрительней.
— Военный в генеральском мундире? Герцог? Старик? Юноша?
— Ничего не меняется, — вынужденно признала я. — Всё равно мне станет не по себе.
— Прекрасно. — Улыбка Эллиса стала ещё шире. — А теперь вернёмся к оборванцу из первой сценки. Пускай он, к примеру, ведёт на веревке щенка. Теперь страшно?
Я послушно представила себе это зрелище… и с лёгким удивлением призналась:
— Наверное, нет. Ведь понятно, почему он оказался на улице ночью. Собака царапалась и просилась на прогулку, а у джентльмена, вероятно, была бессонница, вот он и… Эллис, вы смеётесь?
Он придержал козырёк кепи рукою, отворачиваясь.
— Простите. Я бы, конечно, подумал, что негодяй украл у кого-то породистую собаку, но в целом всё верно. Мы перестаём бояться, когда видим рядом с предполагаемым преступником то, что оправдывает его нахождение в данном месте и в данное время. Например, желчный старик, живущий уединённо… Подозрительно? Да. Но если он ухаживает за женой, склонной к мигреням, а потому не выносящей города?
— Достойно уважения.
— Ну, принцип вы поняли, — быстро взглянул на меня Эллис и начал подниматься по дороге. Я последовала за ним. — Впрочем, мы снова отвлеклись. У этого самого алхимика, мистера Лоринга, две абсолютно нормальные дочери, самые завидные невесты в округе. Потому его занятие кажется лишь милой причудой. Итак, у нас есть всеми признанный колдун, а также алхимик, слухи об алтаре дубопоклонников и о духах… Окрестный люд привык к мистике, Виржиния, — продолжил Эллис немного изменившимся голосом, более низким и сухим. — А потому никому не показалось удивительным то, что Джон Кирни якобы подвергся проклятию. Все приняли это как должное. Ещё бы, с таким-то соседством…
Я споткнулась на ровном месте и едва не упала — детектив успел вовремя подхватить меня под локоть.
— Проклятие? Что за глупость!
— Я того же мнения, — со вздохом подтвердил Эллис. — Но послушайте историю целиком. Якобы около двух месяцев назад — в то же время, когда рабочие стали уверяться в существовании духов, заметьте — Джон Кирни раскопал в развалинах медвежью шкуру с целой головой. Вероятно, благодаря особой обработке, она неплохо сохранилась… Не без труда он напялил на себя шкуру, хоть она и была весьма тяжёлой, и в таком виде попытался напугать друзей. Розыгрыш удался на славу. Однако спустя несколько дней по деревне разошёлся слух, что Джон Кирни якобы навлёк на себя проклятие и теперь в полнолуние он обращается в зверя. Ну, каково?
— В стиле «Дешёвых ужасов», — поморщилась я, вспомнив тоненькую брошюрку за два рейна о самых жутких происшествиях в Бромли, которой торговали крикливые мальчишки-газетчики.
