Из-за плотной занавеси из тонких стеблей и алых лепестков выскочило что-то огромное, белое, пушистое, когтистое, хищное — и бросилось прямо к Кеннету.
Он испуганно ойкнул и плюхнулся на пол…
…безнадёжно опаздывающий Чарли с ботинком в руке кинулся наперерез опасности…
…с угловатой грацией уличного мальчишки Лиам выскочил перед обоими братьями, пинком отправил «чудище» в полёт — и застыл, чинно скрестив руки на груди и потупив взгляд, этакая куколка в серо-голубом костюмчике:
— Простите, я нечаянно.
«Чудище», оказавшееся необыкновенно крупной зеленоглазой кошкой цвета первого снега, обиженно заворчало и спряталось между двумя цветочными кадками. Я, право, не знала, смеяться или плакать; Эллис определённо сделал выбор в пользу первого, а Мадлен начала подозрительно озираться в поисках других страшных «зверей».
— Напротив, мне стоит извиниться, — опустил голову мистер Лоринг. Виноватым он, впрочем, не выглядел. — Не бойтесь, право. Эту кошку зовут Жверинда. Она немного одичала в зимнем саду, но кормим мы её хорошо. Полагаю, она просто хотела поиграть.
Честно признаться, до слов «кормим её хорошо» я кошку не боялась совершенно. Но теперь невольно задумалась, что будет, если Жверинду всё же забудут оделить завтраком или ужином.
— Наверно, это питомица ваших дочерей? — елейно поинтересовался Клэр, глядя на пушистую красавицу с нескрываемой неприязнью.
— Нет, покойной супруги.
— Ах, так… И какие ещё питомцы бродят по особняку?
— Никакие, — с улыбкой покачал головой алхимик. — Правда, в следующей комнате стоит большая клетка с канарейками, но опасаться их не станет даже самый пугливый ребёнок.
Клэр не ответил ничего, лишь дёрнул плечом — и это могло означать что угодно. Мы же наконец через высокую арку прошли в последний зал, служивший, очевидно, и столовой. Как и полагается почётной гостье, я шла теперь рядом с самим мистером Лорингом, следом — Мадлен и Эллис, а уже потом дети. Беседа вновь возвратилась в бессмысленно-светское русло. Вот-вот нам предстояло наконец познакомиться с дочерьми алхимика, о которых отец Адам был не самого лестного мнения, и приступить к трапезе. Однако до того как обратить внимание на убранство столовой и компаньонов по предстоящему обеду, я успела повернуть голову и заметить, как Клэр благодарно погладил Лиама по щеке.
Выглядел мальчик при этом так, словно мимо него проползла гигантская оклендская гадюка, одетая как джентльмен, приветственно подняла цилиндр хвостом и пожелала доброго утра.
— Пап
Я с искренним интересом оглядела двух девушек, стоящих у края стола — без сомнений, дочерей славного семейства Лоринг.
Нельзя было не признать, что они пошли в отца, целиком и полностью.
Одна из них, та, что заговорила первой, надела яркое платье в жёлто-оранжевую клетку — не то чтобы совсем безвкусное, даже миленькое, пожалуй, но явно не подходящее для семейного обеда. Все те черты, которые придавали своеобразный шарм мистеру Лорингу, её изрядно портили. Густые, широковатые брови, нос с лёгкой горбинкой, квадратный подбородок — всё это скорее подходило мужчине, чем совсем ещё юной девушке. Но полные, яркие губы и ясные голубые глаза с зеленоватым ободком выправляли общее впечатление, создавая безусловно женственный, пусть и диковатый образ.
Вторая мисс Лоринг по бромлинским меркам также не являлась красавицей. Она выглядела чуть старше и была повыше ростом. Более тонкие черты лица и округлые плечи приближали её к столичному идеалу по сравнению с сестрою, точно неведомый художник, отточив мастерство на грубоватых набросках первой девушки, взялся рисовать вторую с большим старанием. Даже наряд старшая сестра выбрала скромнее — синевато-зелёная юбка и блуза в тон, расписанная голубыми цветами.
Впрочем, вряд ли мне пристало снисходительно глядеть на девиц Лоринг. Разумеется, я обладала неплохим вкусом, отточенным советами блистательных подруг. Но по сравнению с подругами я также не выглядела идеалом, не обладая ни живостью и страстностью леди Вайтберри, ни безупречной, утончённой женственностью леди Клэймор. Фамильный ледяной взгляд Валтеров хорош в стычке с врагом или, на худой конец, с наглым великосветским бездельником, а обществу, увы, милее сахарная миловидность или роковая красота.
«А мне подошёл и мужской костюм, — с некоторой досадой вспомнила я ночной визит Крысолова. — А ведь даже Мэдди в подобном наряде смотрелась бы странновато».
Все эти взгляды и размышления не заняли и двух секунд, однако в итоге привели к престранному выводу: девицы Лоринг вызывали сочувствие… и симпатию.
— Леди Виржиния, — обратился тем временем ко мне алхимик, — позвольте представить вам моих дочерей. Младшая, мисс Кэрол Лоринг… — та, что носила оранжево-жёлтое платье, присела в старомодном реверансе — … и старшая, мисс Рэйчел Лоринг.
