— Мне приснилась девушка по имени Алвен. Когда-то она была здесь, на холме, но очень давно. У неё светлые волосы и такие же глаза, как у всех женщин из рода Валтер. И вокруг неё стояли в серебристых клубах дыма призрачные человеческие фигуры… — Тут я запнулась, не зная, как выразить свои подозрения. — Это похоже на то, как я сама вижу леди Милдред иногда.
— Жрица дубопоклонников в окружении предков? — предположил Лайзо. — Что ж, вполне возможно. Она упоминала о сокровище?
— Да, — подтвердила я растерянно, не зная, как рассказать ещё и о Вильгельме Лэндере. Отчего-то говорить сейчас о влюблённых было неловко, хотя в моём сне они разве что взялись за руки.
— Прямо так и сказала: «Здесь, на холме, зарыто крайне ценное сокровище»?
Мне стало смешно, и напряжение немного рассеялось.
— Нет, конечно. Хотя Алвен действительно в тот момент была у вершины холма, в том месте, где сейчас растёт старый дуб. Тогда он едва-едва проклюнулся из жёлудя. Алвен накрыла побег ладонью и сказала, что залог её клятвы, «величайшее» из сокровищ, находится под дубом.
— Именно такими словами? — снова уточнил Лайзо. Я задумалась, вспоминая.
— Нет. Она сказала: «И залог нашей клятвы теперь здесь… величайшее из сокровищ».
На его губах появилась лукавая улыбка.
— Что ж, тогда всех искателей сокровищ ждёт большое разочарование.
— Почему? — удивилась я и тут же принялась размышлять. — С одной стороны, уже само существование клада будоражит умы. С другой стороны, вы правы. Золото и драгоценные камни стоят нынче куда больше, чем зеркала с якобы мистическими свойствами. Волшебному кладу обрадуется разве что кто-то вроде мистера Блаузи… О, может, это он стоит за убийствами? Если под сокровищем подразумевается некий «мистический предмет», то…
— Виржиния, — мягко перебил меня Лайзо, по-прежнему улыбаясь. — Всё куда проще. Сокровище — это сам дуб.
Честно признаться, я даже рассердилась.
— Почему вы так думаете?
— Жрица не стала бы зарывать в землю драгоценности и отмечать это место саженцем дуба, — пояснил он, зачем-то отступая ещё на полшага. — Дуб — дерево священное. А вот посадить жёлудь как залог особенно важной клятвы можно. Но какой именно… В вашем сне, возможно, были намёки на предмет клятвы?
На долю секунды ярко, очень ярко представились мне двое на вершине холма — Вильгельм и Алвен; их головы склонены друг к другу так, что лёгкие серебристые волосы перемешиваются с жёсткими прядями цвета кофе; руки сомкнуты…
Голос внезапно сел.
— Не только намёки, — попыталась выговорить я, но горло перехватило. Наверное, так же себя чувствовала и Мадлен. — Полагаю, что… — Речь теперь звучала совсем тихо, и я вынуждена была подойти к Лайзо ближе, почти вплотную. — Полагаю, что речь шла о любовной клятве. Алвен была на холме не одна, а с Вильгельмом Лэндером, человеком, который позже стал первым графом Валтером… И её супругом. А ещё сперва Алвен произнесла, а затем Вильгельм повторил одну загадочную фразу: «Они нас никогда не одобрят». Если Алвен правда была жрицей, то её брак с Вильгельмом являлся мезальянсом и со стороны дубопоклонников, и со стороны северян, к которым восходил род Лэндеров. Полагаю, в какой-то мере эти отношения были запретными.
Я посмотрела наконец на Лайзо и осеклась.
— Что же вы делаете, Виржиния? — пробормотал он. — Думаю, вы и сами не понимаете… А, будь что будет. Пусть он глядит, сколько хочет.
— Глядит — кто? — только и успела удивиться я, а потом случилось невероятное.
Лайзо меня обнял.
Он был в своём нелепом зимнем пальто и, кажется, в двух свитерах одновременно, я — в меховой накидке, но прикосновения ощущались так остро, словно нас разделял от силы тончайший слой шёлка.
Я чувствовала, как у Лайзо билось сердце, хотя и понимала, что это невозможно — через все слои и преграды. Моё же, кажется, замерло.
— Что вы себе позво…
— Ничего. Уже ничего, — произнёс он, отстраняясь. — Будьте осторожны, Виржиния. Если придётся поспорить с Лорингом — не выступайте против него в одиночку. И не встречайтесь ни с кем без сопровождения, даже если и в церкви. Доброй ночи.
Лайзо быстро, едва ли не переходя на бег, пошёл к калитке с чёрного хода, слегка пригибаясь из-за встречного ветра. Я шагнула следом, но вовремя опомнилась и замерла на месте, прижимая руки к груди. В голове был сумбур. Дубопоклонники, семейные неурядицы Лорингов, даже убийства — всё стало таким незначительным, таким далёким…
— Святые Небеса, какая глупость… Какая же глупость! — рассердилась я на саму себя, зачерпнула горсть снега, как Лиам нынче утром, и на мгновение приложила к щекам.
Помогло.
Дома никто ничего не заметил — ни Паола, которая читала детям книгу в гостиной, ни Мадлен, которая забрала у меня накидку, доложила, что домашнее платье готово, и унеслась вновь на кухню, помогать миссис Аклтон. Я уже почти сумела убедить себя в том, что ничего особенного не произошло, когда у самых дверей своей спальни увидела дядю Клэра.
Никаких объяснений не потребовалось — его заледеневший взгляд был достаточно красноречивым.
— Вы видели, — спокойно произнесла я, хотя кровь у меня, кажется, вскипела.
