- К тому же чай, кажется, остыл, - едва слышно проворчала леди Эрлтон, когда все мы зашуршали юбками, поднимаясь.
Изнутри особняк Дагвортов казался чуть больше, чем снаружи. По крайней мере, Эмбер и Глэдис успели трижды обменяться догадками, пока мы шли к северной гостиной. Полагаю, шелестящая стайка любопытных леди производила немалый шум, потому что о нашем приближении в гостиной узнали заранее. Полилась из-за полуприкрытых дверей нежная музыка, две флейты и скрипка - видимо, то были обещанные музыканты. Даниэль выглянул в зал и церемонно распахнул перед матерью двери, а затем протянул ей руку и ввёл в гостиную, точно королеву перед балом.
Музыка стала громче.
Ещё несколько секунд я терялась в догадках, а затем все мысли выскочили из головы, и появилась странная лёгкость, как перед обмороком.
На меня вновь смотрел Сэран, но теперь с картины.
В ушах зазвучал голос Джулии Дюмон - ясно, как наяву.
Да, да, всё как тогда - и в художественной галерее, где я впервые увидела эту работу Нингена, и потом, во сне... Вот только змея у Сэрана под ногой была варварски замазана чем-то чёрным, кажется, углём, и чёрными стали лепестки одной из роз.
Я успела заметить краем глаза, как хмурится леди Клэймор, вглядываясь в изображение сквозь лорнет. А потом шею у меня обожгло чужим дыханием, эфемерным и солоновато-морским, и послышался тишайший шёпот:
- Теперь ты видишь, Виржиния.
О, да, я видела - и осознавала, что даже у Сэрана, рождённого из грёз умирающего художника, есть уязвимое место.
- Святые Небеса, какой кошмар! - выдохнула Глэдис хрипло. Придушенные интонации в её голосе выдавали нарождающуюся истерику.
Леди Абигейл резко расправила веер и принялась энергично обмахиваться; щёки наливались нездоровым румянцем.
- Неужели так плохо, дорогая? - воскликнула она, от расстройства допуская фамильярность, которую считала дозволительной лишь наедине или в узком кругу. - Я подозревала, что ни один ценитель не расстанется добровольно с хорошей картиной!
Глэдис сдвинула брови. Прозрачно-светлые глаза неуловимо потемнели, черты лица стали казаться строже и старше одновременно. Она сделала резкий жест лорнетом в сторону музыкантов, приказывая им замолчать, и ответила, явно стараясь смягчить жёсткую, сердитую манеру:
- Нет, что вы. "Человек судьбы" - удивительная картина, один из недооценённых шедевров Нингена. До меня доходили слухи, что граф де Ларнак оказался в затруднительном положении и продал несколько полотен из своей коллекции, и то, что "Человек судьбы" попал к вам - воистину подарок Небес. Но, во имя святого Игнатия, который покровительствует не только Бромли, но и искусствам, скажите: кто сотворил с этой картиной такое... такое... кощунство? - спросила Глэдис, стиснув злополучный лорнет столь сильно, что он едва не погнулся.
- Кощунство? - растерянным эхом откликнулась Абигейл. - Но я не понимаю...
- Так вот же! - не выдержала я, слишком торопливо для леди подбежала к картине и указала веером на замазанную чёрным змею. - И вот! - Веер поднялся к розе. - Сначала мне показалось, что там уголь, но теперь я вижу - это вакса.
Глэдис легко проскользнула скользнула ко мне по начищенному паркету и склонилась к картине, глядя через лорнет.
- Скорее, ваксовая паста, если судить по запаху, - произнесла она с непередаваемо брезгливой интонацией. - Та самая ужасная смесь с уксусом и серной кислотой... Я настрого запретила служанке даже в дом вносить эту отвратительную субстанцию. Мы, слава Небесам, давно знаем о лаке Эммета - от него хотя бы не портятся модные ботинки.
- Серная кислота, - повторила я, ощущая странное покалывание у сердца. Нестерпимо хотелось прикоснуться к змее на картине, отследить извивы гибкого тела... будто бы это могло вернуть ей прежний вид! - Тогда, боюсь, картина непоправимо испорчена.
- Ещё посмотрим! - вскинулась Глэдис боевито, снова окинула "Человека судьбы" взглядом и обратилась ко мне: - Леди Виржиния, если не ошибаюсь, непревзойдённая мисс Дюмон теперь стала миссис Уэст?
Я вспомнила смелую рыжую женщину с чуткими руками, влюблённую в искусство, и несколько воспрянула духом:
