- Вы нынче грустны, леди Виржиния, - трескуче произнесла леди Эрлтон и в шутку стукнула меня по запястью сложенным кружевным веером. - Неужели из-за картины? Похвальный интерес к живописи, да. Раньше вы прискорбно мало внимания уделяли искусствам.
Я была так погружена в свои мысли, что не сразу сообразила, что ответить. Но Глэдис прекрасно справилась:
- О, у леди Виржинии особое отношение к Нингену. Помните ту историю с подделкой? С якобы утраченной "Островитянкой"?
Леди Эрлтон медленно и тяжело кивнула; больше всего это было похоже на то, как если бы голова сама склонилась вниз под грузом седых волос, убранных в "анцианскую раковину" на затылке, и золотых шпилек.
- А ведь верно, припоминаю нечто подобное... Значит, порча картины действительно стала для вас ударом. Право, сочувствую...
- Негодяя надо немедленно поймать! - воскликнула Глэдис, и щёки у неё разрумянились от избытка чувств. - Леди Виржиния, может, лучше прибегнуть к помощи детектива Норманна?
- Боюсь, он не берёт дела... - "без трупов", чуть не сказала я, но вовремя опомнилась: - ...столь незначительные. И к тому же есть обстоятельства непреодолимой силы, которые не позволяют мне обратиться к нему сейчас, - добавила я осторожно, размышляя, как заручиться поддержкой леди, не слишком испортив репутацию маркиза Рокпорта и не сказав лишнего.
Всё-таки он близкий человек, что заботится обо мне, друг моего отца, бывший мой опекун и - пока ещё - жених. Словом, с какой стороны ни подойди, часть семьи, и разногласия наши вполне можно назвать родственными. Вынести их на широкое обозрение - значит уподобиться сварливым особам, что бранят мужей меж подругами, или неблагодарным дочерям, которые прилюдно упрекают строгих отцов за недостатки, истинные или мнимые. Пожалуй, если бы дядя Рэйвен ограничился угрозами в мой адрес, не стал бы трогать Эллиса и Клэра, я бы вовсе не стала ничего предпринимать; взбунтоваться меня заставил именно шантаж.
Когда победа будет на моей стороне - а это случится рано или поздно - мы непременно поговорим, уже искренне, как равные. И, надеюсь, дядя Рэйвен поймёт, что честность - лучший способ добиться желаемого. По крайней мере, со мной; я бы согласилась вести себя тихо и сама, если бы с самого начала знала, что дело в политике.
- Обстоятельства непреодолимой силы? Как загадочно! - откликнулась Абигейл, по-прежнему растревоженная из-за картины, а потому более порывистая, чем обычно. - И не думайте сделать теперь вид, будто вы ничего не сказали! Я прошу, нет, требую объяснений!
- Дело весьма деликатное...
- Оно ещё и деликатное? О, теперь я просто сгораю от нетерпения!
- Возможно, не стоило вовсе говорить об этом...
- Леди Виржиния, я настаиваю. Мне хорошо известно, что вы никогда бы не стали упоминать о непреодолимых обстоятельствах, если бы не считали, что кто-то из нас поможет вам их преодолеть, - улыбнулась проницательная леди Клэймор. - Вы не из тех легкомысленных особ, что вовлекают посторонних в свою жизнь лишь из прихоти.
- Разве вы - посторонние? - улыбнулась я в ответ. Леди Эрлтон снова кивнула, теперь уже довольно. - Хорошо, если вы настаиваете... Дело в том, что в ближайшее время все мои встречи, визиты и поездки весьма ограничены. Я вынуждена просить разрешения на любой выход у маркиза Рокпорта.
- Вашего опекуна? - прищурилась леди Стормхорн. О, эта подслеповатость не могла обмануть никого из старых приятелей и приятельниц - виконтесса видела всё, что необходимо. - Точнее, сейчас он уже не опекун вам, но по-прежнему жених, - добавила она, вторя моим недавним мыслям. - Что ж, лет примерно пятьдесят назад, признаюсь, я бы вас не поддержала, но теперь времена изменились. Не только почтенные вдовы ныне могут жить своим умом.
- Леди Милдред, светлая ей память, не одобряла помолвку, да, - произнесла леди Эрлтон. - Полагаю, она знала его достаточно хорошо.
- Как и своего сына, - добавила почему-то леди Стормхорн, и старые подруги обменялись многозначительными взглядами. - Но это дело прошлого. Я же в свою очередь, - слегка повысила она голос, - хорошо знаю вас, юная леди. И мне сложно поверить, что вы так просто согласились на его условия.
- У меня не осталось выбора, - опустила я взгляд.
Все, очевидно, ждали продолжения, но оно не последовало. Воцарилось неловкое молчание. Леди Стормхорн раскрыла веер, вглядываясь в узор чёрного паутинного кружева, оплетающего белые костяные пластинки, и наконец предположила:
- Маркиз Рокпорт использовал методы убеждения, более приличествующие его должности, нежели титулу?
- Можно сказать и так, - ответила я, испытывая облегчение оттого, что не пришлось упоминать имена Эллиса и Клэра. - И мне не терпится показать ему наглядно, что он был неправ. Однако нарушить его приказ я не могу себе позволить.
Абигейл немного приподнялась, наклоняясь над столом. Бледно-розовый цвет её платья теперь почему-то не казался легкомысленным.
- А теперь расскажите подробнее, моя дорогая, - попросила она. - Что именно он вам приказал?
