Тим поднялся. Покрутил головой в поисках сестры.
– Ален?
Никто не ответил. Кажется, сестра осталась там, с троллем. Что же теперь делать? Идти назад? От этой мысли сердце упало. Он не мог так просто бросить сестру, но и возвращаться было страшно, невыносимо, до одури страшно. Он с ужасом вспоминал тролля с белыми, как у вареной рыбы, глазами. Как бы хотелось его забыть! Тим не знал, что делать, и от этого хотелось реветь. Он всхлипнул. Папа! Конечно! Папа вернется и спасет ее, а потом он придет за Тимом! Так все и будет. Внутри стало теплее. Тим огляделся: ему надо просто подождать.
Рядом плескалось озеро. Место оказалось знакомым: трухлявые обломки, торчащие из воды, часть разрушенной лодочной станции. Залезть по сломанной лестнице не составило труда. Да, тут он и останется, пока его не найдет папа.
Тим не знал, сколько прошло времени, десять минут или час, когда из тумана, со стороны бора, раздался хруст веток, а потом мелодичный тихий звук, словно быстрая вода перекатывала мелкие камешки.
Это не собаки! Это, черт возьми, не бродячие собаки! Собаки не будут нападать на взрослого мужика с ружьем! А если и нападут, то не смогут сделать с ним того, что стало с Асханом. При этом воспоминании Ник содрогнулся. Цветок алой розы на месте головы – единственное сравнение, что приходило ему в голову.
Ружье Асхана оттягивало плечо – схватил непроизвольно, благо оно лежало рядом.
И это не какая-то там лисица! Это труп взрослого мужика! Да что за тварь, которая так может изуродовать?! Неужели она напала на Асхана настолько стремительно, что тот даже не успел выстрелить? Ведь ружье-то заряжено.
Всхлипывала и подвывала Наста. Поначалу она упиралась, все рвалась вернуться к покойному, но Ник целенаправленно тащил ее, спотыкающуюся и исцарапанную, к базе.
– Ниче-ниче, девонька, потерпи, – бормотал он, то ли для нее, то ли себя успокаивал, – сейчас детишек заберем да в город поедем. Все будет нормально, родная моя.
Черт, даже не оставил детям записку! Что они могли подумать? Вдруг решат искать его?
«Ты не успеешь их спасти!» – проскрипел в голове голос жены.
– Успею! – крикнул он. Обернулся на Насту, но та клокотала и выла, вряд ли она вообще понимала, что вокруг происходит и что делать. Вряд ли это понимал сам Ник.
Дверь в коттедж открыта. В прихожей – осколки стекла. Дети!
– Ти-и-им! Алена! – закричал Никита, заглядывая в комнаты.
Везде было пусто. Может, они в администрации? Да, конечно!
Наста уперлась головой о стену, ее ноги подкосились, и она осела в угол.
– Давай же, девочка! Найдем детей и уедем отсюда!
Но «девочка» уже давно потеряла связь с реальностью и смотрела в одну точку. Волосы прилипли к мокрому лбу, лицо опухло.
«Брось эту соску!» – прозвучало в голове.
Надо найти Тима с Аленой, потом подогнать машину и валить, валить как можно дальше!
Выскочил на улицу. Прикинул, в каком направлении администрация, и рванул сквозь белесую пелену, которая даже и не думала спадать. Взлетел по ступеням. Снова позвал детей. Громко, до рези в горле. «Тебе надо успокоиться, – прошептал он, – они не могли далеко уйти».
Внутри было сыро, холодно, а главное, безлюдно. Женский голос в голове захихикал:
«Потерял детишек?»
Никита сдавил зубы, сильно, до скрежета.
«Ты не только негодный писака, ты еще негодный отец!»
«Это ты! Ты негодная мать!» – взревел Никита и ударил кулаком по стене. Удар отозвался звоном в холодильнике, что стоял в углу. Белая дверца медленно открылась.
«Слабак, – заключил голос. – Слабак! Слабак! Слабак!!! Даже пить не смог бросить, алкаш. Каждый день думаешь об этом».
Ноги сами принесли к холодильнику. Тусклый прямоугольник света был похож на вход в другой мир. Такие сцены показывают в фильмах, где рядом с домом приземляется летающая тарелка и в окна и двери льется поток чистого сияния.
«Струсил, решил для храбрости принять», – съязвил голос.
«Да, решил! А ты заткнись! Заткнись!»
В руке оказалась початая бутылка красного, Никита одним движением сорвал пробку и присосался к горлышку. В животе теплело, все нутро заполняла живительная энергия. Чувство вины захлебывалось в ароматной жидкости.
Наконец Никита оторвался, чтобы сделать глубокий вдох. В теле появилась легкость, даже ружье стало почти невесомым. Хор-рошо!
Он прислушался: голос молчал.
Пора! Дети сами себя не найдут!
Снаружи раздался крик. Алена?!
Ник вывалился на улицу. Вино, после долгого воздержания, быстро ударило в голову, отчего водянистый туман, окружавший базу, мыс, а вместе с ними и весь мир окрасились в теплые пастельные тона.
Побежал туда, где, как ему показалось, звучал голос. Действительно, за границей видимости хлюпало, как хлюпает стоптанный ботинок в грязной луже. Разглядел темное пятно среди молочной пены: не Аленка – Наста. Девушка будто присела и обняла колени. Она чуть покачивалась в такт хлюпающему звуку.
– Ты кричала? – Никита приблизился.
В ответ – молчание.
– Эй?
