Прозрачная струя, обвивавшая его вокруг талии, исчезла. Игорь упал на пол, больно ударившись об него босыми пятками. Сверху на него обрушился поток воды, обтек голову, залил глаза и рот. Он почувствовал, как жидкость не спеша, вопреки всем законам физики, ползет по горлу и пищеводу, студенистой змеей опускается в живот.
– Дыши, пока можешь, – прошептала тварь, и Игорь почувствовал движение воздуха у самого левого уха (правое, покрытое водой, уже оглохло).
Нос и в самом деле оставался свободным. Игорь вздохнул, и морозный воздух теркой прошелся по пересохшему горлу, ожег легкие. Он хотел заорать от боли, но изо рта вырвалось только какое-то невнятное бульканье. Сквозь слой воды, покрывавший глаза, Игорю удалось разглядеть все еще распахнутое окно – оно было слева, всего в полуметре от него.
«Как в ванной…»
Там, внизу, был сугроб. После каждого снегопада дворники сгребали снег с тротуара и скидывали его на газон. К февралю под окнами дома выросла настоящая снежная гора.
Мысли путались. Сердце Игоря тяжело билось в груди, пытаясь протолкнуть по ссохшимся сосудам загустевшую кровь. Каждый новый вдох получался меньше предыдущего: легкие съеживались, превращаясь в сморщенные мешочки. Увядавший мозг, которому доставались жалкие крохи кислорода, терял власть над телом. Руки и ноги Игоря начали судорожно подергиваться.
«Как в ванной…»
Он уцепился за эту мысль – похоже, последнюю, все еще остававшуюся в его голове.
«Как в ванной…»
Рванулся к окну, но ослабевшее тело подвело: вместо мощного движения вышло жалкое трепыхание, которое тварь подавила без труда.
– Хочешь упасть?
Она засмеялась – все так же мелодично, как раньше.
– Так падай. Падай… а я пока переварю первое.
Тварь шумными струями обрушилась на пол, и Игорь в ту же секунду едва не упал вслед за ней: собственные ноги отказывались держать его. Все же он сумел удержаться: успел уцепиться за оконную раму. Кое-как подтянувшись к стене, замер, дрожа от перенапряжения. На себя Игорь намеренно старался не смотреть, но руки все же оказались в поле зрения. Перед глазами все расплывалось, свет тускнел, превращая ясный день в глубокие сумерки, но глубокие трещины, покрывавшие кожу на тыльной стороне иссохших кистей, не заметить было нельзя.
«Как в ванной…»
Там, внизу… снег. Люди… помощь. Игорь навалился грудью на раму.
«Зачем ей?..»
Новая мысль заставила его остановиться. Зачем твари отпускать обед? Игорь попытался поразмышлять на эту тему, но вскоре сдался. Силы таяли. Еще немного, и он не смог бы даже стоять возле окна, не говоря уже о том, чтобы вылезти наружу.
Какая разница.
Там, внизу – шанс. Здесь…
У стены под окном стоял стул. Игорь любил сидеть на балконе, когда позволяла погода. Подтянув его к себе, он кое-как взобрался на сиденье, выпрямился и взглянул вниз. Голова сразу же закружилась, животный страх схватил ледяными пальцами за горло: слезь, идиот, слезь на пол! сейчас все образуется, тебя спасут! не смей!
Колени у Игоря подломились, и он, пошатнувшись, выпал из окна. Мир завертелся вокруг него – небо-дом-снег-небо-дом… – а потом он спиной упал в сугроб. Удар, хоть и сотряс все его естество, почему-то показался не таким уж и сильным, а боль – глухой, отдаленной, словно бы она была не внутри, а где-то рядом с ним.
Почти сразу же Игорь услышал крики. Голоса приближались, становились громче.
– Вон он лежит, вон!
Под чьими-то ногами заскрипел снег.
– Сейчас я его…
– Не трожь! Не трожь, отойди!
«Помоги… уне…»
– С ума сошел? Смотри, он же голый, он замерзнет! – молодой женский голос зазвучал совсем рядом с Игорем. Он открыл глаза в надежде увидеть, кто же пришел ему на выручку, но сумерки не позволили этого сделать.
– Не трожь! Он позвоночник мог сломать! – второй голос принадлежал мужчине. – Инвалидом его сделаешь! Пусть врачи, я сейчас вы…
«Унеси… она…»
– О боже! – кажется, девушка наконец рассмотрела Игоря хорошенько. – Какой он…
Ее спутник хмыкнул.
– Наркоша конченый, Свет, вот какой. На последней стадии уже. Обдолбался вконец, вот и выпал.
«Я не… я не нар…»
В отдалении послышались новые голоса. Сюда, к сугробу, бежали другие люди. Игорь закрыл глаза, наслаждаясь ощущением тепла, растекавшегося по телу.
«Спасли… жить… буду».
– Алло, «Скорая»? Тут человек из окна упал… да, записывайте… Озерная, четырнадцать, корпус два… нет, не трогали…
Каждое услышанное слово звучало для Игоря новой нотой в мелодии, обещавшей ему спасение. Теперь, когда вокруг столько людей, она не посмеет, она не сможет…
«Жить… буду».
– Все, приедут сейчас. Спасут… – мужчина помолчал, – наверное. Дуракам же у нас счастье. Поширяется еще полгодика, а потом…
– Дима! Что ты такое говоришь!
– А что? Так все и…
– Ой!
Вслед за возгласом Игорь услышал вздох.
– Ой, смотри! Вон, наверху!.. Как красиво!..
Дима восхищенно выругался и замолчал. Игорю оставалось только гадать, что же такое – и где? – увидела девушка, которую звали Светой. Он заморгал, отчаянно надеясь, что сумерки все-таки рассеются, хотя бы ненадолго, но мгла перед глазами оставалась такой же густой, как раньше.
– Аномалия какая-то… никогда такого не видел.
