Алексей растерялся. Конечно, на лбу у него не написано, что он честный человек, который никогда не положит в карман чужого… Впрочем, Александра считала, что у него как раз именно это на лбу и написано. Но то Александра, которая нередко по первому взгляду на лицо могла рассказать о характере человека… Как объяснить это Маше?
- Нет, Маша, - он не стал брать протянутые ему ключи. - Либо мы едем вместе, либо…
- Простите, я не хотела вас обидеть! Я ведь вас совсем не знаю, вы должны понимать…
- Правильно, Маша. Нельзя отдавать ключи от квартиры, где находятся ценности, незнакомому человеку!
- Но вы сказали, что вашу жену похитили… Как я могу не дать?
- Я очень ценю ваш жест, Маша. Но я был не прав. Вы в квартиру не заглядывали уже год, а вдруг за это время ее ограбили? И вы об этом даже не знаете? Теперь, если я воспользуюсь вашей любезностью, вы, обнаружив позже пропажу, припишете ее мне. Как вы понимаете, мне такая головная боль не нужна. Либо мы едем туда вместе, либо… Либо я как-то выкручусь без осмотра вещей Марины.
- Мама Маша! - Оказалось, что Женя стоит на пороге комнаты, и последняя часть разговора не осталась для него секретом. - А давай поедем с дядей детективом! Я давно хочу забрать мои машинки! Папа все обещал, что их привезет, а так и не привез. Давай поедем!
Похоже, что мальчик не испытывал никаких болевых ощущений при мысли о смерти матери. Да и то, была ли она ему матерью, если с девяти месяцев своей короткой жизни он привык называть "мамой" Машу, свою тетю? Он знал, да, но лишь номинально, что его настоящая мама - это Марина. Тогда как все его детские чувства были связаны с Машей…
- Хорошо, - решилась Маша. - Поехали!
…Под украшения Марины был отведен целый комод с пятью ящиками. Они были выложены по дну бархатом, как в ювелирных магазинах, на котором покоились, тщательно разложенные, разного рода украшения. Бриллианты, изумруды, рубины и сапфиры - колье и кольца, серьги и подвески… Понятно, отчего так напрягалась Маша!
…Медальон обнаружился в самом нижнем ящике. Хоть днище и было выложено бархатом, как в других ящиках, украшения в нем валялись в беспорядке. Это была бижутерия, "фантазийные" украшения из полудрагоценных камней, а то и вовсе из пластмассы или кожи. Если Маша права и поклонники не посмели бы дарить такие вещицы Марине, то она покупала их сама… Или ей дарили художники - многие изделия были очевидно авторскими.
Кис раскрыл медальон. Бенедикт… нет, Иммануил лучился улыбкой.
- Видели этого человека когда-нибудь? Маша покачала головой.
- Я совершенно не знакома с окружением сестры. Мне не нравился ее мир, если честно, и я никогда не стремилась его узнать поближе… Хотя сестра не раз звала, прочила мне успех.
Алексей глянул повнимательнее на ее чистое, правильное, строгой красоты лицо. Немножко макияжа, и… Маша не лгала: ни в том, что сестра прочила успех, ни в том, что ее этот успех, этот мир не прельщал…
Забрав медальон, детектив поблагодарил Машу и вознамерился было откланяться, но тут как раз Женя выскочил из какой-то комнаты с целым букетом маленьких коллекционных машинок в руках.
- Дядя детектив, смотрите!
Он осторожно ссыпал машинки на пол и принялся расставлять их у ног Алексея. Маша улыбалась, и из-за этой улыбки, полной нежности, Алексей решил задержаться, уделить пацану внимание, хотя внутри у него все дрожало от желания поскорей забраться за свой письменный стол и обдумать находки. Он сел на пол рядом с Женей, и они еще полчаса возили и катали машинки на все лады, обсуждая моторы и марки их прототипов, пока наконец Маша не объявила, что пора уходить.
Как ни странно, но в конечном итоге у Алексея абсолютно отсутствовало чувство впустую потерянного времени. Общение с пацаненком и с Машей оставило в груди тепло. Которое каким-то чудодейственным образом преобразовывалось в уверенность, что он скоро, очень скоро ткнет уверенным пальцем в маньяка и найдет Сашу. Живую и невредимую, как в сказках…
Распрощавшись с "мамой Машей" и ее сыном-племянником Женей, Алексей поехал к себе на Смоленку. Ремонт, за которым он мало следил, вроде бы подходил к концу, но теперь там еще сильнее пахло краской. Однако ехать на проспект Мира, в квартиру Александры, которой там нет… это выше его сил.
Он запрещал себе думать о том, где она. Это был неправильный вопрос. Всего лишь вопрос адреса, физической точки в пространстве, к которой пока что не ведет ни одна дорога, ни одна подсказка. Вот только если похититель вдруг заявит о себе еще раз - оставит кусочек белого картона с серебряными буквами или пошлет, как Иммануил, свой издевательский воздушный поцелуй двумя пальцами. Если подаст новый знак.
Но он его не подаст. Он ждет, чтобы Алексей сам пришел к нему по тонкому мостку из двенадцати медальонов.
И Александра ждет. Чтобы он пришел в срок. Чтобы не опоздал…
