На Земле установилась единая религия - все поклоняются золотому тельцу. Храм контролирует всё, но единство самого храма подтачивает Реформация. В это непростое время Антон надеется неплохо заработать на доставке храмовой почты, однако посылка оказывается с сюрпризом. Убийцы идут за ним по пятам, жрецы плетут интриги, и вдали уже маячат суровые тени инквизиторов, но Антон не из тех, кто легко сдается. Правда, сам он об этом пока не знает.
Время – деньги! Это утверждение особенно верно, когда надо платить за парковку. Причем в городе тариф посуточный. Задержишься хоть на секунду после полуночи - изволь заплатить вперед сразу аж за двадцать четыре часа, а парковка шагохода стоила недешево.
Когда Антон вышел из мастерской, на ходу пряча в поясную сумку еще теплую шестеренку, он первым делом взглянул на часы. До полуночи оставался всего час с четвертью. За это время надо было многое успеть: начиная с того, чтобы просто добраться до Гаражной стены, и заканчивая тем, чтобы поставить на место эту треклятую шестеренку. Больше часа мастер вытачивал фитюльку размером с ладонь!
- Не стандарт ему, видите ли, - проворчал Антон.
Это был высокий молодой человек в приличном костюме. Белоснежный костюм-тройка с галстуком, накрахмаленная рубашка и высокие ботинки из настоящей кожи - всё это было даже слишком прилично для рабочего квартала и уж тем более для того, кто ставил на место шестеренки. Его бледное, без малейшего намека на загар, лицо обрамляли светлые волосы. На лице застыла гримаса недовольства.
Зябко поежившись, Антон накинул на плечи плащ с меховой подкладкой. В мастерской воздух дрожал от жары, а здесь, в коридоре, задувал ледяной ветер. Масляные лампы на стенах горели через одну. Для такого огромного коридора это капля в море, а уж о том, чтобы хоть чуточку прогреть воздух и вовсе речи не шло. Даже закаленные рабочие перебегали тут от двери к двери и торопливо ныряли внутрь. Антон считал, что приличному человеку бегать не пристало, но и он шагал очень быстро.
Где-то впереди тяжело ухал паровой молот. Под потолком по канатам ехали деревянные ящики, тихонько поскрипывая на ходу. На полу блекло-красные полосы показывали, куда они упадут, если это всё-таки случится. Антон старался туда не наступать.
Проход слева вел к станции канатной линии. Взгляд Антона привычно скользнул по расписанию на стене. Ближайшая кабинка должна была отправиться в центр через три минуты, однако смотритель в синей униформе уже навешивал цепь поперек прохода.
- Эй, что случилось?! – окликнул его Антон.
Смотритель вначале аккуратно закрепил цепь, потом развел руками.
- Так ведь буран, уважаемый, - неспешно ответствовал он таким тоном, будто бы говорил о чём-то само собой разумеющимся: - Сами же видите.
За полукруглой аркой кружила метель, сквозь которую едва-едва виднелось самое начало ограждения. Снег облепил желтые поручни и они буквально на глазах пропали из виду.
- Ничего не вижу, - проворчал Антон.
- То-то и оно, - отозвался смотритель таким тоном, словно бы это всё объясняло.
Антону это ничего не объясняло.
- И что? – недовольно бросил он. – Мне теперь пешком идти?
Мысль о долгой прогулке по темным коридорам рабочих кварталов не вдохновляла даже сама по себе, а ведь Антон еще и спешил. Смотритель пожал плечами, потом снова развел руками:
- Дело ваше, уважаемый, вам и выбирать.
- А какие есть варианты? - спросил Антон.
- Так, грузовая линия еще работает, - неспешно произнес смотритель, указав рукой прямо в пол под собой. – У них система помощнее нашей.
- Ты предлагаешь мне в грузовой кабине ехать?
- Дело ваше, уважаемый, - повторил смотритель. - Там и пассажирские кабинки бывают. Для цеховых рабочих. Попроще, конечно, чем наши, но всё ж таки не пешком.
- Что ж, придется стать ближе к народу, - проворчал Антон.
Смотритель угодливо улыбнулся в ответ. Антон сунул ему мелкую монету за помощь и повернул назад.
Ближе к народу его перевез лифт. Перевез – это формально говоря. Деревянная клетка, которую тут гордо именовали кабиной лифта, попросту рухнула с четвертого этажа, лишь слегка вздрагивая на компенсаторах. Когда перед глазами промелькнула белая цифра "2" – и вся предыдущая жизнь! - кабина резко остановилась, да так, что Антон едва из нее не вылетел. Дверей в кабине не было и лишь тонкая медная цепочка показывала, за какие пределы при движении лучше носа не высовывать.
- М-да, - произнес Антон. - Чем ниже этаж, тем хуже сервис.
Ему никто не ответил. Впрочем, эта очевидная истина и не требовала ответа. Антон сам отстегнул цепочку и, бросив ее на пол, вышел в коридор.
Выход обрамляла арка из черного камня. Из нее торчал медный раструб переговорной трубы. Оттуда донеслось невнятное ворчание. Обращались, наверное, к дежурному лифтеру со второго этажа, а тот куда-то запропастился. А жаль! У Антона руки так и чесались накатать запись о здешнем сервисе в его учетную книгу. Чесались, впрочем, не настолько, чтобы бродить тут впотьмах в поисках нерадивого работника.
В шахте лифта лязгнули цепи. Антон оглянулся. Кабина поползла вверх. Вслед за ней из коридора уползала единственная полоса света. Антон торопливо отцепил от пояса свой фонарь и чиркнул спичкой. Налетевший порыв ветра тотчас загасил огонек. Антон помянул его недобрым словом. Пока нашарил вторую спичку, пока разжег ее, укрывая пламя от ветра, пока запалил фитиль – пальцы онемели от холода. Едва загорелся фонарь, Антон первым делом спрятал руки в меховые перчатки и только после этого огляделся.
