— Писца, к сожалению, у нас нет, поэтому, Роберт, прошу слушать внимательно показания грешницы и запоминать.
— Да, отче.
Священник обратился к Женевьеве, лежащей с закрытыми глазами и скрещёнными на груди руками:
— Грешница, ответь, зачем вы ездили в Монпелье?
— Провожали английского монаха.
— Зачем?
— Чтобы он мог учиться медицине в университете.
— То есть, по-твоему, Ле Батар проделал долгий и трудный путь в Монпелье ради того, чтобы помочь монаху?
— Томаса обязал его сеньор.
— Открой глаза, — велел священник.
Она исполнила приказ.
— Ответь мне, слышала ли ты о святом Жюньене?
— Нет.
Сидящий на груди у пленницы ястреб не шелохнулся.
— Ты отлучена от церкви?
Она помедлила, кивнула.
— И ты поехала в город, полный служителей церкви, ради жалкого монаха?
— Да.
— В твоих интересах говорить мне правду, — отец Маршан расшнуровал колпачок и снял его с головы ястреба, — Птица вещая. Она чувствует ложь.
Женевьева встретилась с ястребом взглядом и содрогнулась. Отец Маршан улыбнулся уголками губ:
— Итак. Ответь, грешница, зачем вы приезжали в Монпелье?
— Я же говорила, монаха сопровождали.
И её крик многократно повторило эхо.
Женский вопль вырвал Роланда из забытья.
С местом для ночлега в замке было худо. Слишком много съехалось народу ввиду предстоящего похода в Бурж, поэтому на ночь устраивались кто где мог. Многие, напившись вусмерть, дрыхли прямо за столом в большом зале, другие расположились во дворе вместе с лошадьми, которым не хватало стойл в конюшне. Оруженосец Роланда Майкл распотрошил сундук со старыми знамёнами и застелил ими для хозяина каменную скамью у входа в часовню. Ложе вышло не очень удобное, тем не менее Роланд уснул мгновенно и спал бы до утра, если бы не отчаянный крик. Де Веррек вскочил, спросонья не соображая, где находится и что происходит:
— В чём дело?
Мишель настороженно вслушивался. За криком последовал гневный рёв и шум. Роланд проснулся окончательно. Взялся за меч, встал.
— Ваши сапоги, господин?
Роланд отмахнулся от Мишеля и побежал по коридору на источник шума, шлёпая босыми ногами по плитам. Сунувшись в комнату, за дверью которой слышалась возня, рыцарь обомлел. В слабом мерцании сбитой на пол свечи (вторая валялась рядом, потухшая) Роланд увидел Женевьеву. Пленница сидела на столе, зажав окровавленными ладонями глаз. Отец Маршан с разбитым в кровь лицом распростёрся на спине. Слабо подёргивалась тушка обезглавленного ястреба. Блестел зубами в улыбке звероподобный Скалли. Робби Дуглас с бешеным взором нагнулся к священнику и что есть силы хрястнул его по зубам рукоятью меча:
— Свволочь!
Плачущий Хью бросился к де Верреку. Рыцарь рассказывал мальчику интересные истории и нравился ему. Дуглас смачно врезал зеленоглазому в третий раз, так что священник звучно приложился макушкой о пол.
— Ослепить её вздумал, мразь?! — прошипел Робби.
— Что… — начал Роланд.
— Надо уходить! — простонала Женевьева.
Лохмотья платья, более ею не удерживаемые, разошлись в стороны, обнажив грудь, на которую с удовольствием пялился Скалли:
— Ничего так сиськи!
Реплика Скалли подействовала на Робби отрезвляюще. До него дошло, что он натворил и перепугался:
— Уходить? Куда уходить?
— Ищи нору поглуше и забейся поглубже, — посоветовал лыбящийся Скалли, не отрывая восторженного взгляда от Женевьевы, — Маловаты, но ничего себе так.
— Объясните мне, что здесь произошло? — потребовал Роланд.
— Чёртов поп хотел ослепить её, — Робби пнул отца Маршана в бок.
— Сиськи я люблю, — сообщил Скалли в никуда.
— Да помолчи ты! — прикрикнул на него Робби.
Вступив в Орден Рыбака, Роберт искренне надеялся, что обретёт душевный покой и свободу от прежних клятв и обязательств. Тщетно. Совесть его осталась при нём, и в миг, когда натравленный зеленоглазым ястреб ударил Женевьеву в глаз, Робби прозрел. Не помня себя от возмущения, он выхватил меч и отсёк птице голову. В следующую секунду шотландец раскровянил попу физиономию эфесом оружия. И чувствовал себя при этом как нельзя лучше. А теперь, опамятовавшись, понятия не имел, что делать далее.
— Надо убираться, — сказала Женевьева.
— Куда? — спросил Робби.
— Подальше и поглубже, — захохотал Скалли, подумал и деловито осведомился у Робби, — Убьём кого-нибудь?
— Н-нет… — нерешительно произнёс Робби.
— Принеси мой плащ, — приказал Мишелю де Веррек.
Тот вернулся быстро. Рыцарь-девственник бережно обернул накидку вокруг плеч Женевьевы:
— Простите меня.
— Простить? За что?
— Я пообещал вам защиту, а не защитил…
Робби неуверенно прервал де Веррека:
— Нам и правда, наверно, лучше линять отсюда.
Гасконец кивнул. Его мир тоже только что рухнул. Что сейчас делать? Вернее, как правильно поступить в такой ситуации? Женевьева — еретичка. Он — член Ордена Рыбака, и духовник Ордена в крови и соплях стонет на полу у его ног после того, как натравил хищную птицу на еретичку. Еретичку, которой Роланд посулил неприкосновенность и защиту.
— Да, надо бежать, — подкрепил кивок словами де Веррек.
