— Подонок, что покушался ослепить Женевьеву, может быть там, — сказал Томас, умолчав, что там же может быть «Ла Малис».
— Кстати, с Джинни как? Она останется в замке?
Томас вздохнул:
— Святой Павел говорил, что добрая жена повинуется мужу. Джинни — добрая жена, беда лишь, что с речениями святого Павла не знакома.
— Как её глаз?
Томас ответил гримасой. Женевьева пошила себе чёрную кожаную повязку на глаз, но надевала её редко, предпочитая ходить вовсе без неё. Повреждённое глазное яблоко стало белым, как молоко.
— Она считает, что стала уродиной, — неохотно признался Томас, — Брату Майклу удалось спасти глаз, но видеть им она не будет.
— Дженни не станет уродиной, даже если очень постарается, — галантно заметил сэр Анри, — Брата Майкла берёшь с собой?
Томас усмехнулся:
— Он весь в твоём распоряжении. Выдай ему арбалет, пусть потренируется во владении им, а то отстрелит себе ненароком что-нибудь.
— Почему не хочешь с собой его взять?
— И смотреть, как он чахнет по Бертилье?
Сэр Анри хихикнул:
— Ох, и быстрый же стервец!
Он, конечно, имел в виду не бывшего монаха, а Роланда де Веррека, который во дворе сошёлся в учебной схватке с двумя латниками. Меч гасконца порхал в воздухе с немыслимой скоростью, причём рыцарь не запыхался, а с обоих воинов пот лил градом; было ясно, что выпады де Веррека они парируют на пределе возможностей.
— Он-то, наверняка, едет с тобой, да?
— Так он сам решил, — пожал плечами Томас.
— А знаешь, почему? Зачесалось кое-где, и наш герой больше не желает оставаться девственником.
— Легко исправимо, — хохотнул Томас, — Странно, что он продержался от момента встречи с Бертильей до сегодняшнего дня.
Сэр Анри прищёлкнул языком, не отрывая от Роланда восхищённого взгляда:
— Он великолепен! Как ловко отвёл этот удар, а?
— Мастерство и практика.
— И чистота. Он верит, что его мастерство зиждется на непорочности.
— Боже, — фыркнул Томас, — Как мало я, оказывается, смыслю в военном деле. И что?
— Да ничего. В штанах у него зудит, а покончить с этим зудом самым простым и подсказываемым природой способом он не может, потому что его непорочность, как он верит, — залог непобедимости, а непобедимость ему понадобится, чтобы сделать Бертилью вдовой, жениться на ней и вот тогда покончить с зудом в штанах самым простым, подсказанным природой, а, главное, законным способом.
— Как сложно, — хохотнул Томас.
— Ага. Сейчас он считает, что с Бертильей как бы обручён, хотя, видит Бог, мне трудно понять, как можно обручиться с замужней дамой? Забавно, что мысль прикончить Лабрюиллада нашему Галахаду невольно подсказал отец Ливонн. Видя взаимный любовный угар парочки, он отправился напомнить сэру Роланду о том, что церковь не одобряет разводов, а тот сделал из его душеспасительных увещеваний собственные выводы. Теперь отец Ливонн волосы на себе рвёт с досады.
— Ну, отцу Ливонну не было бы необходимости терзать шевелюру, стоило ему лишь сообразить вовремя и растолковать де Верреку, насколько малы шансы Лабрюиллада сдохнуть в битве.
— А они малы?
— Ничтожны. У графа же денег — хоть солИ их. Кто позволит Роланду де Верреку ради успокоения чесотки между ног прикончить мешок с огромным выкупом?
— Сомневаюсь, что Роланд способен воспринимать доводы разума, — покачал головой Куртуа, — А как насчёт сэра Робби?
Томас помрачнел:
— С собой возьму.
— Не доверяешь ему?
— Скажем так: хочу, чтобы он был у меня на виду.
Сэр Анри растёр лодыжку:
— Земляк его на север отбыл?
Томас кивнул. Скалли горел нетерпением вернуться к лорду Дугласу, так что Хуктон поблагодарил его, дал коня, кошель денег и отпустил.
— Напоследок он с детской непосредственностью уведомил меня, что при новой встрече оттяпает мне башку.
— Парень — душка.
— Само очарование, — согласился Томас.
— Как думаешь, доберётся он до французской армии?
— Думаю, если бы Скалли предстояло ехать не через Францию, а через ад, то единственное, что меня беспокоило бы в этом случае, — переживёт ли эту поездку старик Люцифер.
— «Скалли». Шотландское имя?
— Он говорил, будто мать его — англичанка, а отца нет. Скалли взял себе имя матери. Её захватили шотландцы в Нортумберленде в одном из набегов и скопом оприходовали.
— Получается, он — англичанин?
— Он так не считает. А я очень надеюсь, что от встречи с ним в бою меня Бог упасёт.
