– И ты собирался умножить их число, – заметил Уорик. – Мира не достигнуть, если убивать женщин в монастырской церкви. Поэтому уходи! Принца ты найдешь в той стороне. – Он указал на север. – Кто здесь аббат?
– Я, мессир. – Из погруженной в тень апсиды вышел высокий лысый человек с длинной седой бородой.
– Мне нужны зерно, бобы, хлеб, вино, вяленая рыба. Мне нужно все, что годится в пищу людям и лошадям.
– У нас очень мало запасов, – нервно произнес аббат.
– Тогда мы заберем то немногое, что у вас есть, – отрезал граф, потом снова посмотрел на кардинала. – Вы еще здесь, ваше высокопреосвященство? Я ведь велел вам уйти. Вот и уходите. Этот монастырь теперь в английских руках.
– Вы не можете приказывать мне, – возразил Бессьер.
– Я только что это сделал. И у меня больше лучников, больше мечей и больше воинов, чем у вас. Так что уходите, пока я не разозлился и не вышвырнул вас отсюда.
Бессьер поколебался, но все же счел, что благоразумие выгоднее неповиновения.
– Мы уйдем, – заявил он. Потом махнул своим людям и спустился в неф.
Томас двинулся наперерез Скалли, но обнаружил, что шотландца нет.
– Скалли! – воскликнул Бастард. – Где он?
Аббат указал на спрятанную в тени апсиды арку. Томас подбежал, распахнул дверь, но снаружи не было ничего, кроме полоски залитых светом булыжников мостовой и внешней стены монастыря.
Меч Рыболова исчез.
Луна, скользящая в прорехах между высокими облаками, давала вместе с факелами достаточно света, чтобы убедиться – двор позади церкви пуст. Волосы на затылке у Томаса поднялись; опасаясь, что шотландец скрывается в засаде в тени, он обнажил меч. Длинный клинок с шорохом вышел из горловины ножен.
– Кто это был? – раздался голос.
Томас, сердце которого заколотилось, быстро обернулся. Заговорил с ним избитый в кровь черный брат.
– Шотландец, – ответил Томас и вновь стал вглядываться в темноту. – Опасный шотландец.
– Малис у него, – равнодушно бросил монах.
Шум в кустах заставил Томаса повернуться, но это была просто кошка, которая спрыгнула с низких ветвей и засеменила в сторону далеких строений.
– Кто вы? – обратился Бастард к монаху.
– Меня зовут брат Фердинанд, – ответил тот.
Томас всмотрелся в него и увидел перед собой старика, морщинистое лицо которого было в крови.
– Как вы поранили нос и губу?
– Я отказался указать, где находится Малис, – признался брат.
– Поэтому они вас избили?
– Это сделал шотландец по приказу кардинала. Потом аббат сказал им, где спрятан меч.
– В усыпальнице?
– В усыпальнице, – подтвердил брат Фердинанд.
– Вы побывали в Мутуме, – с укором произнес Томас.
– Граф Мутуме был моим другом, – ответил монах, – и был добр ко мне.
– И еще граф Мутуме был Планшаром, – сказал Томас. – А семья Планшар – еретики.
– Он не был еретиком, – яростно возразил брат Фердинанд. – Грешником, возможно, но кто из нас не грешен? Но не еретиком.
– Последний из темных владык? – пробормотал Томас.
– Говорят, один еще жив, – буркнул монах и перекрестился.
– Жив. – Томас кивнул. – Вексий.
– Эти были худшими из семи родов темных владык, – заявил брат Фердинанд. – Вексии не знали жалости, не давали пощады и несли на себе проклятие Христа.
– Мой отец был Вексий, – признался Томас. – Он не пользовался родовым именем, как не пользуюсь им и я, но я Вексий. Повелитель бог весть каких земель и неизвестно чего.
Брат Фердинанд помрачнел и уставился на Томаса так, будто тот был опасным зверем.
– Так кардинал прав? Ты еретик?
– Я не еретик, – прорычал Томас свирепо. – Просто человек, преградивший кардиналу Бессьеру путь.
Он вложил меч в ножны. До него донесся звук закрывающихся ворот и щелчок засова, и Бастард понял, что Скалли и кардинал ушли.
– Расскажите мне о Малис, – попросил он.
– Малис – это меч святого Петра, – сказал монах. – Тот самый, который он пустил в ход в Гефсиманском саду, чтобы защитить нашего Господа. Меч был отдан святому Жуньену, но темные владыки нашли клинок и, когда их ересь выжгли с лица земли, спрятали, чтобы не достался врагам.
– Спрятали здесь?
Брат Фердинанд мотнул головой:
– Он хранился в могиле Планшара в Каркассоне. Граф Мутуме попросил меня забрать меч, чтобы его не обнаружили англичане.
– И вы принесли его сюда?
– Когда я вернулся из Каркассона, граф был мертв, – объяснил доминиканец. – И мне не пришло в голову ничего другого. Я решил, что безопаснее всего спрятать Малис здесь. – Он пожал плечами. – Тут ей самое место.
– Ей никогда не обрести покоя, – пробормотал Томас.
– Потому что она вернулась в мир?
Англичанин кивнул.
– А ты и впрямь этого хочешь? – подозрительно спросил брат Фердинанд. – Чтобы она упокоилась с миром?
Томас в последний раз обвел взглядом монастырский двор и направился обратно к церкви.
– Я не темный владыка, – бросил он. – Возможно, мои предки были катарами, но я – нет. Однако я все равно исполню их завет – сделаю так, чтобы их враги не смогли воспользоваться мечом.
– Как? – Доминиканец плелся следом.
– Отобрав его у этого выродка Скалли, разумеется, – заявил Томас.
