– Нет. Ну какая теперь разница, почему не пошла? Некогда, – махнула я рукой, не поднимая глаз.
Он натянуто улыбнулся. Мама стояла рядом с дверью, опершись о косяк и молчала, следя за нашими интонациями с тревогой и грустью.
– На коммерцию будешь поступать? Или рискнёшь сама? Есть у тебя шансы?
– Папочка, шансы есть в любом деле и всегда, – философски изрекла я, стрельнув взглядом.
Его лицо на этот раз было непроницаемо, и я осмелилась: – А что это ты решил к нам заглянуть? Давно тебя тут не было.
– Я уезжал, – сквозь зубы ответил он, что меня очень порадовало.
– А, – протянула я. – Отличный у тебя загар, прямо как у моей подруги, она ездила с родителями в эмираты.
Он ничего не сказал в ответ, а только больше нахмурился. Веселенькое настроение как рукой сняло.
– Ты, может, отлипнешь от телефона? – раздражаясь, спросил отец.
Я картинно вздохнула, положила телефон на кровать радом с собой и твёрдо посмотрела на него.
– Конечно, – с вызовом кивнула я.
– Я хотел тебя предупредить, что если ты не поступишь на бюджет, денег я тебе не дам. Учиться нужно самой и стараться своими мозгами, особенно в медицине.
– Ага, – кивнула я.
– Только если ты и правда будешь врачом, а то может не стоит и тратить время, – он посмотрел на маму, имея в виду её, резко поднялся со стула и вышел.
Я только сейчас поняла, что меня трясёт от злости и обиды. Кажется, я потеряла отца, как если бы он умер. Я чувствовала, что уже почти не существую для него, а он – для меня.
Подняв взгляд на маму, я прочла в её глазах упрёк, и это разозлило ещё больше.
Отвернувшись к стене, я стиснула челюсти, чтобы не заплакать.
Вечер был насмарку. Отец ушёл через минут сорок после нашего с ним разговора, мама напоила его чаем с булочками, которые мы с ней испекли вчера. Я не выходила из комнаты, хотя есть хотелось очень, и незаметно для себя задремала.
Мне снился странный сон. Как будто я сижу в огромной гостиной Матвея, и мне холодно. Я оглядываю себя и вижу, что сижу мокрая, как в тот день, когда мы попали под ливень. Одежда прилипает к телу, и зуб на зуб не попадает. Никого вокруг нет, я встаю и обхожу диван, чтобы найти Матвея, зову его. Двустворчатые раздвижные стеклянные двери раскрыты, а в коридоре кромешная тьма, и мне почему-то страшно. Тут вдруг я роняю что-то на пол, падаю на колени и начинаю собирать, а это иголки, и очень-очень их надо все найти, иначе их может съесть Николь.
Вроде бы собрав, я снова зову Матвея, и вдруг вижу в гостиной яркий освещённый аквариум. Огромный, с прозрачной чистой водой, в которой бурлят разноцветные пузырьки из-за подсветки, а в нём плавают две ярко-жёлтые большие рыбы и двигаются синхронно, завораживающе. Я подхожу ближе и долго смотрю на них, не отрываясь, а тут за спиной почему-то появляется Рома и говорит: – Если бы у меня были такие, Матвею везёт.
Я проснулась, успев подумать, что сожаление в его голосе искреннее.
Долго я лежала, глядя в потолок и думая о сне. Он вроде бы был ни о чём, но странно цеплял душу.
В квартире было тихо, никаких разговоров, кроме мультяшных из гостиной, Тёмик наверняка смотрел очередную порцию Человека-паука. Значит, папа ушёл, а мама… А мама снова расстроена.
Резко вскочив с постели, я ринулась было из комнаты, как вдруг меня повело, голова закружилась, и пришлось с размаху сесть на кровать брата. Надо всё же иногда есть, странно, но факт.
Я медленно, как старая бабушка, появилась на кухне и долго стояла у открытого холодильника, решая дилемму выбора.
Мамы здесь не было, она ушла в спальню, которая теперь превратилась в её комнату с ненужной огромной кроватью. Проходя через прихожую, я заметила, что две внушительные сумки с вещами, которые мы собрали за выходные, папа забрал. Теперь ничего его здесь не было, кроме нас с Тёмой, но и об этом со временем можно было бы поспорить.
У меня до сих пор в ушах стояли его слова о том, что денег он мне не даст. Я обиделась, ещё бы, ведь раньше он говорил другое, что он выучит меня и всё такое.
Наевшись от души разогретых булочек со сметаной, я налила себе чая и уже хотела идти делать уроки, как в кухню вошла мама.
Лицо её побледнело и стало прежним за последнее время – печальным и серьёзным одновременно.
– У меня новость, – сказала она, чуть улыбнувшись.
Заметив, как она нервно обняла себя руками, я насторожилась.
– Я ездила на собеседование сегодня в медуниверситет, хочу устроиться к ним работать, у них есть вакансия хирурга в хирургическом отделении.
Я застыла, успев подумать, что мир не просто тесен, а удушлив.
– Ты ходила к отцу Матвея?
– Конечно, он заведующий, – скромно опустила глаза она, а я обомлела, заметив улыбку у неё на губах.
