Я – девятая дочь вождя. Когда-то меня звали Александра, но это было в прошлой жизни. Он – Борг, первобытный варвар. Этот мир в самом начале своего развития. Здесь уважают силу и смелость. Местные женщины не могут сами выбирать, кого любить и чьими быть. У них есть два пути – повиновение или смерть. Я сделала свой выбор: теперь мое имя – Лютая.
Со стороны улицы раздались дикие крики. Девушка замерла, прислушиваясь. Она до сих пор не привыкла к тому, как ведут себя люди, ставшие не так давно ее соплеменниками.
Когда ей довелось услышать эти звуки впервые, то она довольно сильно испугалась, но мать этого тела быстро заверила, что все в порядке. Оказывается, это всего лишь вернувшиеся с охоты мужчины. Они такими воплями оповещают женщин о своем прибытии.
Отодвинув в сторону дурно пахнущую шкуру, девушка вышла на улицу и зажмурилась от яркого дневного света. Слабость все еще одолевала ее, но ей не хотелось целыми днями валяться без дела.
Присев на лежащий неподалеку кусок дерева, она принялась наблюдать за веселой толпой. К мужчинам присоединились женщины, которые всячески старались показать охотникам, как они гордятся ими.
Она все еще слегка удивлялась происходящему и до конца не верила, что с ней могло случиться нечто подобное. Однако собственные ощущения упорно убеждали, что все это – самая настоящая реальность.
Все дело в том, что еще недавно девушку звали Александрой или просто Сашей – так звал ее когда-то муж. Да и не девушкой она была, а женщиной. Умудренной жизнью, имеющей взрослых и самостоятельных детей и внуков женщиной.
Александре Ивановне было за шестьдесят. Она жила одна в деревне, так как муж умер несколько лет назад от инсульта, а дети выросли и решили, что им лучше жить в городе. Саша не препятствовала, понимая, что им просто нечего делать в селе. Продала старый родительский дом, собрала имеющиеся накопления и отдала детям, чтобы те смогли взять себе жилье, хотя бы в ипотеку. Ей деньги особо не были нужны. По морям она никогда не ездила, пенсию получала, пусть и минимальную, огород небольшой держала, курочек для себя разводила. То есть на жизнь ей хватало, так что все отдала без всяких сожалений. Да и какие сожаления? Детям ведь отдала.
Она никогда особо не болела. Так, мелочи всякие, недостойные упоминания. Жила тихо, увлекалась цветоводством и чтением. После того как дети купили ей ноутбук и подключили интернет, она открыла для себя книжные сайты. Иной раз увлекалась так сильно, что могла просидеть целый день, позабыв обо всех делах. Читала Александра не только художественную литературу, но и все, что хоть как-то привлекало внимание.
Не сказать, что было скучно, но иной раз накатывала тоска. Тишина, которой ей так не хватало, когда был жив муж, а дети еще росли, иногда давила. В такие моменты Саша выходила на улицу. Пение птиц и шепот яблонь заставляли немного взбодриться.
Дети и внуки приезжали, как иначе, но из-за работы и учебы не могли себе позволить гостить слишком долго.
В тот день не произошло ничего необычного. Она встала, как всегда, рано. Давление было немного повышенным, но ничего критичного. Александра даже не обратила на это особого внимания. Просто выпила таблетки и занялась своими делами. Вечером почитала немного перед сном и легла. А следующим утром проснулась в неожиданном для себя месте.
Поначалу она растерялась и испугалась. Вероятно из-за сковавшего ее шока, не стала сразу подскакивать и куда-то бежать. Александра Ивановна притаилась, решив для начала все выяснить.
Неприятный запах смущал, как и незнакомая женщина, которая, судя по всему, ухаживала за ней. Незнакомка была одета странно. И это мягко сказано. На ней, кроме повязки на бедрах, не было больше ничего. Волосы всклокоченные, кожа грязная, загорелая. Сама она могла «похвастаться» жуткой худобой.
Место, в котором проснулась Александра, тоже не выглядело чистым и уютным. Судя по всему, это была какая-то хижина, больше напоминающая просторный шалаш. Если не учитывать тонкий слой листьев, лежала Саша прямо на земле. Около соседней стены располагалось второе «ложе». На двери можно было увидеть потрепанную тряпку, которая оказалась дурно пахнущей шкурой. Выделана она была ужасно, а через многочисленные дыры в лачугу проникал свет.
Ни посуды (каменная чаша не считается), ни мебели, ни каких-нибудь вещей. Ничего. Стены забиты травой и замазаны грязью. Наверху перекладина с несколькими пучками каких-то корней.
Когда женщина увидела, что она очнулась, то очень сильно обрадовалась. Некоторое время Саша никак не могла понять, что та говорит, а потом в голове что-то щелкнуло – и язык стал понятен.
В первый день она ничего не говорила и не спрашивала, только наблюдала и пыталась осознать, что с ней все-таки случилось. Пару раз даже довольно сильно ущипнула себя, опасаясь, что все это всего лишь сон, но нет – боль оказалась резкой и ощущалась вполне реальной.
Думать о том, что она каким-то образом «попала», как герои многочисленных книг, которые когда-то прочла, ей не хотелось. Одно дело фантазия, и совсем другое – реальность. Да и страшновато ей было даже представлять нечто подобное. Насколько Саша помнила, с героинями в книгах всегда что-то случалось. Нет, они преодолевали любые трудности с изяществом и сноровкой, но Александра сомневалась, что способна на подвиги.
