ночной жизни Нью—Йорка, и Клэр ощущает себя в своей стихии. Одетая
с намерением вскружить голову каждому в этом клубе, и ей это удается, она сияет в своем праздничном наряде, облегающем золотом платье с
блестками, дополненное поясом и подходящей диадемой.
—С днем рождения, сучка)
Я всегда говорил, что если бы я был натуралом, то женился бы на Клэр.
Помимо очевидной красоты, у нее самое доброе, самое бескорыстное
сердце. Я не могу удержаться от смеха, когда она обхватывает меня за шею
и прижимает наши лица друг к другу, глядя мне прямо в глаза.
—Слушай, я знаю, что тебе не хватает нашего лидера. Ее слова звучат
лишь слегка невнятно благодаря неизвестному количеству рюмок, которые
она тайком выпила за моей спиной.
—Но, пожалуйста, повеселись сегодня. Я хочу, чтобы ты... АААА! О Боже!
Клэр, от оглучшительных криков у меня кровь идет из ушей, бежит — ну, пытается... на ней туфли на высоченных каблуках, и бросается в
распростертые объятия высокого, дьявольски красивого незнакомца.
Помахав мне рукой, она поворачивается и внезапно становится еще более
сияющей, чем прежде. Несмотря на тусклое освещение, я вижу, как
широко она улыбается, глядя на незнакомца.
Я могу только предположить, что это Дин, парень, с которым она недавно
начала встречаться. Я напоминаю себе, что должен обсудить с ней
серьезность этого.
Я протягиваю руку, чтобы пожать Дину руку, но вместо этого он
притягивает меня к себе и обнимает. Не братские объятия, а довольно таки
тесные, которые так и говорят “я — натурал, которому комфортно с моей
cексуальностью”
—Я умолял Клэр познакомить нас, чувак!—волнение Дина очень
трогательно, и, как ни странно, я могу сказать, что он искренен. Он
отпускает меня, сверкнув самой очаровательной, кривой улыбкой. Он
примерно моего роста, и, судя по его очень стильной одежды — должно
быть, Клэр добралась и до него — ясно, что этот парень любитель
активного отдыха. Но как бы Дин ни был бы рад встретить меня, забрать
Клэр на танцпол он желает больше. Они вдвоем исчезают в море тел, Клэр
напоследок лишь обернулась, чтобы подмигнуть мне. Вместо того чтобы
вернуться на свое место в баре, я допиваю свой напиток и решаю
присоединиться к ним.
Клэр и Дин, уже вошедшие в свой ритм к тому времени, как я подошел к
ним, взволнованно приветствуют меня на танцполе. Дин протягивает мне
еще одну рюмку, которую он приобрел таинственным образом, и еще раз
сверкает ухмылкой, и очарование, под которым явно находится Клэр, обретает смысл.
—Выпьем!— кричит он, когда мы дружно поднимаем бокалы.
—За нашу потрясающую именинницу.
И вдруг я перестаю быть с ними, потому что Клэр, которая является
человеческим воплощением эмодзи: глаза с сердечками— или
ухмыляющимся дьяволом, хватает Дина за шею и целует его со всей силы.
Опьянение от шотов настигает меня, и я поворачиваюсь, чтобы вернуться
к бару, дабы взять воды, когда чувствую, как пара довольно больших рук, обхватывает меня за талию. Давненько я так не гулял, но вместо того, чтобы отпрянуть от прикосновений незнакомца, я позволил музыке
направлять мое тело, которое теперь синхронизировалось с моим новым
партнером по танцам.
Он ничего не говорит, притягивая мое расслабленное тело к своему, и меня
это устраивает. Я даже не оборачиваюсь, чтобы увидеть, в чье тело я
вжимаюсь, но когда я чувствую его горячее дыхание на своей шее и
крепкую хватку на бедрах, я чувствую, как по моим венам разливается
глубокая волна возбуждения. Я располагаю нас так, чтобы не спускать глаз
с Клэр, которая в этот момент запрыгнула и обвила ногами Дина. Ок, герл... Я тебя понял! Очевидно, что с ними двумя все в порядке.
Незнание того, с кем я танцую, только усиливает мою уверенность в себе.
В конце концов, дело не в том, кем является этот странный мужчина, а в
том, чтобы чувствовать себя желанным. Я закрываю глаза и отпускаю свои
запреты, позволяя музыке вибрировать до глубины души. Я отталкиваюсь
от своего незнакомца, чувствуя его возбуждение с каждым движением.
Поскольку ритм подчеркивает каждое наше движение, я не могу не
пожелать, чтоб это был именно Грэм. Чтоб это были идеальные губы
Грэма, касающиеся моей шеи. Мысль о Грэме погружает меня в пучину
похоти, и я никуда не хочу уходить. Но даже в этом моменте ничто из того, что я когда-либо испытывал с другим мужчиной, не сравнится с тем, что я
чувствую рядом с Грэмом. Такой грубый и притягательный, когда я рядом
с ним, жар от его тела настолько горячий, что я готов сгореть в любую
секунду. Я почти чувствую давление от его взгляда.
Нет, подождите, я буквально чувствую эти пронзительные карие глаза на
себе. Но он же должен быть дома до завтра?
Я поднимаю глаза, и мы с Грэмом встречаемся взглядами, моими
собственными и его, он будто вуайерист стоит в тени, скрестив руки на
груди и нахмурив брови. Нет никаких сомнений в этих широких плечах и
выпуклых бицепсах, которые так видны, благодаря его поло с короткими
рукавами, я с трудом сглатываю. Благодаря сценическому освещению, больше всего выделяется его подстриженная щетина, которой
позавидовали бы даже древние греки.
Вдохновленный спиртом и движимый непреодолимым желанием этого