После этого беспокойство вспыхивает с новой силой, я почти в панике. Может, его убили из-за мотоцикла? У Сани была хорошая техника, а уродов на наших дорогах хватает. Или он телефон потерял? Такое тоже случается; но ведь всегда можно найти способ сообщить о себе близким. Последний аргумент, которым я объясняю исчезновение друга: неприятности с органами. У него был украинский паспорт, по нему Сашка и жил. А тут события на Украине, только что штурмовали Краматорск со Славянском, так что менты вполне могли докопаться до украинского гражданина. Слово за слово, повздорили, а тогда, если угодил в КПЗ, дозвониться и впрямь будет непросто.
Вскоре начинаю делать запросы в больницы и морги, вначале в Саратове. Не было такого. Затем обзваниваю Воронеж, куда планировал ехать Саня. Там тоже такого нет. Подключаю друзей из мотосообщества, те тоже включаются в поиски. Вскоре Саню разыскивает почти половина мотоциклетного братства страны. Мы вывешиваем приметы мотоцикла, номер, марку, а также приметы самого мотоциклиста. Но Сашка будто в воду канул.
У меня начинаются бессонные ночи. Я даже не могу играть с сыном: сразу вспоминается, что у Сашки тоже маленький сын и он теперь, возможно, остался без отца. Мой сынуля не понимает такого настроения, а я ничего не могу с собой поделать.
Потом наплывают воспоминания, как Леха Хохол встречал нас на маевке в Самаре. Туда прикатил Шем из Кемерова с друзьями, Неми и Одесса из Эстонии, Вард из Владимира, Витас из Молдавии и множество других знакомых мототуристов. Мы прокатывались колонной по центральным улицам города, все вместе спускались в бывший сталинский бункер на глубине тридцати метров, а затем на набережной Волги пили жигулевское пиво с вареными раками… Неужели это была последняя встреча с Саней?!
Уже на пятый день, когда морги и больницы обзвонены по второму разу, я получаю еще одно сообщение от племянника. Нашелся! На меня сразу накатывает слабость – слишком сильно реагирую на утрату человека.
Все заканчивается хорошо, слава богу. Но ведь этой нервотрепки могло вообще не быть. Просто человек решил выйти из начальной договоренности, захотел отделиться и ехать своей дорогой. В итоге страдает команда, и еще десятки людей из разных городов несколько суток стоят на ушах. Нет, надо придерживаться правила: вместе выехали, вместе вернулись.
Мы с Володькой отводим душу в ресторане, заказав такую перченую еду, от которой глаза лезут на лоб. Запиваем мы эту остроту текилой с запоминающимся названием «Хера Дура» – очень подходящий нам напиток. И досада постепенно исчезает.
– Я хочу, – говорю, – по приезде в Питер вручить Соне медаль «За отвагу». Хрупкая девушка, а все-таки выдержала такое серьезное испытание! У нее нога от ожога всю дорогу болела, она замерзала из-за отсутствия экипировки, и сиденье было маленькое и неудобное, не предназначенное для длительных поездок… Какой огромный опыт она прибрела!
В конце концов, ко мне приехал друг, с которым мы катались и по Кавказу, и по Прибалтике; и на снегоходах преодолевали немыслимый по сложности маршрут – так чего мне еще надо? Просто начинается путешествие в другом формате, и первой точкой на этом маршруте станет легендарный Лас-Вегас.
Дорога стрелой убегает вдаль, рассекая пустыню на две одинаковые части. Слева песок и колючие кустарники, и справа то же самое. И еще жара: слева, справа, на дороге – везде. Когда въезжали в эту пустыню, было вроде тридцать градусов, но сейчас температура выше, и намного.
Останавливаемся, Вован слезает с мотоцикла и внезапно вскрикивает:
– Ой, блин, жжется!
– Что жжется, Володька?!
– Асфальт! На нем стоять невозможно!!
Я вижу, как мой товарищ буквально приплясывает на раскаленном дорожном полотне. Я обут в кроссовки с толстой подошвой и поначалу не чувствую жара от асфальта. У Вована же обувь с очень тонкой подошвой – классические туфли, и он буквально обжег ступни, когда ступил на раскаленный асфальт. Вскоре жар проникает и через мои подошвы.
– Куда же мы заехали? – говорит Вован, озирая пустыню. Вокруг ни одного строения – до самого горизонта. И ни одной машины на дороге. Машины тут встречаются миль через пятьдесят, а мотоциклистов мы вообще не видели.
– Куда, куда… – отвечаю, влезая обратно на мотоцикл. – Мы на подъезде к Долине Смерти!
