На следующее утро мы проснулись рано. Усталость от мучений прошедшего дня чувствовалась во всем теле. Постепенно нас охватило отчаяние, и мы думали лишь о том, как остаться в живых, пока мы не доберемся до неизвестного нам места назначения. Тысячу депортированных, в числе которых была и наша семья, отправили по реке Ангаре до Заярска на двух больших баржах, которые на буксире тянул колесный пароход. Нас погрузили на крайнюю баржу, и пароход пошел вверх по реке. В полночь встречный пароход, идущий вниз по течению, задел первую баржу, наша баржа тоже получили удар. Еще несколько минут и могла начаться страшная паника. Пассажиры с нижней палубы были уже готовы прыгнуть за борт. К счастью, ни наша, ни первая баржа не получили серьезных повреждений. Люди постепенно успокоились, и плаванье до Заярска продолжилось.
Неожиданно с молниеносной быстротой среди пассажиров пронесся слух, что нас везут в порт Тикси на Ледовитом океане, чтобы оттуда на пароходе отправить в Соединенные Штаты Америки. Однако вскоре люди заподозрили, что слух распространили офицеры НКВД специально, чтобы облегчить работу конвоя и чтобы у нас не пропало стремление выжить. Среди депортированных уже отмечались случаи глубокой депрессии и отчаяния, а несколько молодых людей пытались совершить побег. Вот почему, наверное, в НКВД решили «задобрить» ссыльных перспективой счастливого окончания их страданий.
Конечно же, никаких официальных сообщений на этот счет никто не делал, но до самого конца нашего плавания были люди, упорно верившие в правдивость этих слухов. По их версии, американское правительство потребовало, чтобы депортированных из Литвы отправили в Соединенные Штаты, где три миллиона литовских эмигрантов проводили кампанию за освобождение своих соотечественников. Те, кто верил этим слухам, и даже те, кто не верил, воспряли духом. В нашем положении даже самая невероятная возможность спастись казалась реальной. Обстоятельства сделали нас чувствительными и наивными. Мы стали верить в чудеса. В некотором смысле мы находились в таком же положении, как и те евреи, которые по дороге в газовые камеры не сомневались, что их везут в надежное и безопасное место.
Через два дня плавание закончилось. Мы приплыли в Заярск, откуда нас должны были переправить на реку Лену. Это примерно километров сто на северо-восток. В Заярске мы пробыли три дня. Для перевозки людей пригнали двадцать грузовиков. Несмотря на то, что грузовики работали непрерывно, понадобилось три дня, чтобы перевезти всех ссыльных. Поскольку в Заярске школы не было, то нас оставили прямо на улице. Мы ночевали под открытым небом рядом с багажом, который от страха, что его могут украсть, теперь уже никто не оставлял без присмотра.
Мне удалось найти маленький флигелек, в котором Рахиль и дети могли поспать. Он стоял прямо в центре Заярска и принадлежал русской семье, которая с обычным русским гостеприимством приняла Рахиль с детьми, не задумываясь о последствиях того, что предоставили кров спецпоселенцам.
Мы с мамой вынуждены были оставаться на улице и устроились рядом с багажом. В таких жутких условиях люди ослабли и начались болезни: малярия, расстройство желудка, пневмония. Моя мама два дня страдала от расстройства желудка. Слабая и беспомощная, она лежала на улице, на узлах с вещами. С большим трудом я достал лекарство. Ей стало немного лучше, когда на третий день нас повезли на грузовике в порт Осетрово на реке Лене.
В Осетрове мы погрузились на большой колесный пароход, на котором нам предстояло плыть дальше на север до Якутска. Если сравнить то, что нам пришлось пережить за последние дни, то путешествие по Лене было, можно сказать, довольно приятным и спокойным. И это, несмотря на то, что мы теснились в одном из салонов парохода, где разместились еще несколько семей. После товарного вагона и плавания на барже до Заярска здесь мы чувствовали себя как пассажиры первого класса.
За восемь суток, проведенных на колесном пароходе, нам удалось восстановить силы и придти в себя. На реке Лене мы видели потрясающе красивые сибирские пейзажи, фантастические скалы по берегам, бескрайние, покрытые синей дымкой леса и огромные равнины, пугающие своей дикой девственностью и пропитанные не потревоженным покоем. Они произвели на нас глубокое, неизгладимое впечатление. До этого мы никогда не видели таких почти невероятных пейзажей.
Для заправки топливом пароход останавливался в разных речных портах, и мы сходили на берег, чтобы кое-что купить из продуктов. В общем, за время этого плавания настроение несколько улучшилось, и наши попутчики заметно повеселели.
В Якутск мы приплыли в первых числах августа, но не выгружались в ожидании другого парохода, на котором должны были плыть дальше на север, в низовье реки Лены.
Пока пароход стоял у пристани, некоторые мужчины ушли в город. Они легко получили разрешение офицеров НКВД, которые знали, что семьи этих мужчин остаются на пароходе в качестве заложников.