16 наслаждений полностью

Мне было двадцать девять лет, когда в пятницу 4 ноября 1966 года река Арно вышла из берегов. В воскресном выпуске «Нью-Йорк Таймс» сообщалось, что ущерб от наводнения невелик, но к понедельнику стало очевидно: Флоренция представляла собой настоящую зону бедствия. Монастырь Санта Кроче залило на двадцать футов, «Распятие» Чимабуэ было повреждено без всякой надежды на восстановление, разбились витражи на дверях при входе в баптистерий, фундамент Национальной библиотеки полностью ушел под воду, намокли сотни тысяч книг, Государственный архив оказался в полном беспорядке. Во вторник я решила отправиться в Италию, чтобы предложить свои услуги в качестве рядового реставратора книг, хоть как-то помочь, спасти все, что еще можно было спасти, включая себя саму. Дома мое решение встретили без воодушевления. У отца были свои финансовые проблемы, и он не собирался оплачивать мой билет. Шеф из библиотеки Ньюберри тоже не хотел меня понять. У него же был свой билет, оплаченный библиотекой, и он рассчитывал, что я останусь присматривать за хранилищем. Зачем вообще нам ехать вдвоем?

– Тогда почему бы мне не поехать, а вам не остаться присматривать за хранилищем?

– Ну, потому что… потому что… потому что…

– Да что вы говорите?

Потому что все, что он говорил, не имело никакого смысла. Он не мог определиться, предоставить ли мне просто очередной отпуск или отпуск за свой счет. Он даже намекал, что библиотека, возможно, захочет найти мне замену, что означало бы…

Но я решила ехать в любом случае. У меня на сберегательном счете было достаточно денег, чтобы купить билет «Исландских авиалиний», а добравшись до места, я готова была экономить на всём. Кроме того, я хотела избавиться от плесени, которой стала покрываться моя жизнь, и подумала: вот один из способов решения проблемы. Лучше поехать во Флоренцию, чем сидеть и ждать непонятно чего.

Мой учитель английского языка в школе Кенвуд говорил, что человек подобен луковице: можно снимать шелуху слой за слоем и никогда не достичь сердцевины, внутренней сущности. Тебе просто не хватит слоев. Но мне кажется, я больше похожа на персик, абрикос или нектарин, с косточкой в самом центре. Я могу сломать об нее зубы или обсасывать ее, как конфетку; но она не раскрошится и не растворится. Косточка – это воплощение меня в девятнадцать лет. Я – в Сардинии, стою на высокой скале, на утесе, на мне нет одежды, и все смотрят на меня и просят спуститься вниз, не прыгать, потому что очень высоко.

Это была моя вторая поездка в Италию. Я здесь прожила год с матерью, когда мне было пятнадцать лет, а затем вернулась сюда одна по окончании школы, чтобы завершить последний год учебы в лицее вместе с моими бывшими одноклассниками. Сейчас мы празднуем окончание экзаменов – Сильвия (которая провела с нами год в Чикаго), Клаудия, Росселла, Джулио, Фабио, Алессандро. Имена как цветы… или колокола. И я, Марго Харрингтон. Позже приедут еще друзья. У родителей Сильвии (я жила в их семье) есть летний домик на окраине Террановы, но мы устроили пикник на пляже в пяти километрах вниз по побережью. Говорят, на побережье безопасно, а вот в центре бандиты. Вот это да!

Сегодня 1 августа – мой день рождения, и мы поужинали рыбой и кальмарами – наловили их сетью. Кальмар по вкусу напоминает аптечную резинку, ту, которую я так любила жевать в старших классах и которую в младших мальчишки иногда использовали, чтобы хлопать нас по попам. Жизнь полна обещаний и так же сурова и резка, как жгучая боль от тех резинок: я сдала экзамены с отличием; осенью поеду в Гарвард (точнее, в Рэдклифф); у меня есть парень – итальянец по имени Фабио Фаббриани; и я только что плавала нагишом в обжигающем кожу холодном соленом море.

Остальные уже оделись – я сверху вижу, как они сидят вокруг того, что осталось от костра, в шортах, купальниках и рубашках с завернутыми рукавами, болтают и нервно поглядывают друг на друга, – но мне хочется» подольше насладиться собственной наготой, ничем не стесненной в угасающем свете дня. Это самое страшное, что я когда-либо делала, не считая своей поездки в Италию.

Фабио садится ко мне спиной, покуривая сигарету и притворяясь, будто злится, что я так и не спустилась вниз, но когда я, закрыв глаза, мысленно велю ему повернуться ко мне, он тушит сигарету о песок и поворачивается. Именно в этот момент я подпрыгиваю, делаю глубокий вдох, чтобы завизжать, но затем сдерживаю крик – на случай, если мне это понадобится позже, что именно так и происходит.

Сначала мои ноги ударяются о Тирренское море, порождая мелкие волны, которые, теоретически, вскоре будут омывать пляжи вдоль всего западного побережья Италии, Сицилию, а также Северную Африку.

Море в ответ смыкается надо мной – глубокое, темное и смертельно опасное, не то что бассейн в Чикаго, где я училась плавать.