Я набрала номер Энцо. Короткие гудки резали ухо. И через минуту его номер оказался занят. Я набирала номер раз десять и, наконец, автоответчик сообщил о его недоступности. Это невозможно! Под ударом не только фотосессия, но и возможность наладить дела в кондитерской! Все! Я готова устроить ему разнос этим вечером. Как говорят итальянцы, “никогда не зли добряков!”
Я набрала Энн, но после двух гудков связь оборвалась. И тут я вспомнила, что она вчера меня предупреждала, что будет сопровождать Умберто на симпозиум в Швейцарию по какой-то по какой-то медицинской ерунде. “Слышишь, Фасолина, ни за что не отпускай мужа одного в командировку!” Как же она права! Женщина, которая никогда не пускает на самотек свою жизнь, умеет ею управлять, в отличие от меня.
Я снова набрала Энцо, но он все ещё был недоступен. И тогда я сдалась и последовала просьбе автоответчика оставить сообщение. Оно получилось гневное и слезное, мол, что никогда не могу на него положиться и что он всегда приходит слишком поздно, чтобы что-то изменить.
Я схватила шляпу с заднего сидения, передала ключи от машины возбужденной Лее, которая только что выбежала из кондитерской и ворчала, что я не посмотрелась в зеркало. Я же заторопилась в сторону железнодорожной станции.
Она была полупустой, а на большом табло желтым светом высветилось время прибытия электрички. У меня было десять минут, чтобы купить билет, подняться на платформу, набрать Бернардо и сообщить, что задерживаюсь.
— Я столько лет фотографирую женщин, что был почти уверен, что вы опоздаете. Главное, шляпу нашли?
— А как же! — подтвердила я, наблюдая, как к платформе приближался поезд.
***
Флоренция прекрасна в любое время года: средневековые силуэты соборов, узкие улочки, вымощенные серо-бежевым камнем, по которому ходили еще Медичи, яркие шикарные витрины бутиков и шум современных моторов.
Я надела шляпу и важно зашагала в сторону Арно. Это была моя вторая фотосессия в жизни, не считая свадьбы. Да и свадьбы-то, как таковой не было. Зарегистрировались при двух свидетелях, друзьях Энцо, которые год спустя уехали жить на юг Италии и больше я о них ничего не слышала.
На углу перед Понте Веккио меня ждал фотограф. Бернардо был лет на десять моложе меня. Если бы не итальянское происхождение, я бы приняла его за тех ребят, что можно встретить на каждом шагу в России: сероглазый, светловолосый, небольшого роста и коренастый. Единственное отличие — это улыбка, которая не сходила с его лица, даже когда фотографировал. Сделав несколько пробных кадров на одном из самых известных, каменных мостов через Арно, он отвесил мне комплимент:
— Когда встречаются закат и красивая девушка, получаются самые обалденные кадры!
Пока он устанавливал штатив, я причесалась, нанесла на губы блеск. Вдруг зазвонил телефон. Это был Энцо.
— Соль, ты меня искала? — в трубке его запыхавшийся голос дополнял свист ветра.
— Чертики! Где ты пропадал все это время? Это так мы начинаем новую жизнь? — хватит ли мне, наконец, смелости, чтобы устроить ему взбучку? Сказать все, что я о нем думаю?
— У меня была кое-какая работа, — невнятно пробормотал он.
— Работа, за которую не платят? — из меня, как из жерла Этны, полетели первые камни скопившейся за эти годы обиды.
— Какой шмель тебя ужалил? — взвыл Энцо. Вряд ли он ожидал, что я способна на столь агрессивный диалог. В конце концов, последний год у нас вообще не было никакого общения, если не считать коротких сообщений в стиле вопрос-ответ.
— Почему тогда ты берешь деньги все еще у меня? — почувствовав слабость соперника, я перешла в нападение. Слишком долго ждала, чтобы он меня, наконец, услышал!
— Не надо кричать на меня! У меня проблема, — проскулил он, словно раненый кобель.
— А ты моими проблемами интересовался? Или только и думаешь, сколько еще вытащить у меня из кармана? — поглядывая на Бернардо, который поворачивал затвор фотоаппарата, продолжила отчитывать я мужа.
— Соль, я сейчас зайду. Давай не по телефону! Выслушай и ты меня! — Энцо, наконец, был готов к диалогу. Но мне повезло находиться сейчас не в кондитерской, ибо я набросилась бы на него с кулаками.
— Без меня ты больше к кассе не подойдешь! — пригрозила я.
— Ты мне угрожаешь? — в его голосе появилась агрессия, смешанная с иронией.
— Нет, предупреждаю. Почему ты не сказал, что взял денег из кассы? — не отступала я.
— Хотел тебе напомнить, что у нас совместное ведение хозяйства, — с издевкой сказал муж.
Бернардо закашлял, показывая на часы. Вечером мне предстоит несколько перченый разговор с Энцо.
— Работа, кстати, у нас тоже совместная, — уже спокойно, но ядовито отразила удар я и, оборвав его “до вечера!”, убрала телефон в сумочку.
Лицо у меня горело, казалось, что из ноздрей валил дым. Не хватало только копытом ударить! Бернардо моргнул, но я не поняла, этим жестом он хотел показать мужскую солидарность или джентельменскую поддержку, и приказал:
— Сделай два раза вдох-выдох и айда работать!
