После ее ухода точно так же я сражалась за покупателей, за доходы, за бабушкино имя на вывеске. В трехстах километрах от Рима и Милана я умудрилась создать себе столичный, но никак не провинциальный ритм жизни, ритм, в котором стала ненавидеть зевак, зависающих на улицах, чтобы обсудить предстоящие выходные, где поесть самого вкусного сибаса и на каком пляже попробовать самый отменный кофе. Я всегда боялась, что не успею подготовить заказы, купить продукты, разработать новый ассортимент, но не замечала, как мимо меня проходила жизнь.
В этой борьбе с ней я теряла то, из чего она состояла, а потом и Сандру, ребенка и даже мужа. Ведь он привык, что кондитерская — это моя территория, и отдалился. Пора нам снова вспоминать друг друга. Мы будем ходить по его любимым музеям, пробовать кофе в каждом баре и кондитерской, гулять по тенистым старинным паркам, наступая на пятки духам флорентийских правителей Медичи. Будем замечать, как динамично растет наш город и любоваться новой шубкой синьоры Аделе, старушки, которая живет по соседству и часто заглядывает в кондитерскую, чтобы выгулять свои наряды. Как-то за барной стойкой, пока я готовила ей кофе, она рассказала:
— Этот город любит предприимчивых и прививает силу духа. Да, мы падаем, объявляем себя банкротами, становимся неудачниками, но потом встаем, чтобы жить дальше. Это легко, когда известно, куда и зачем нам идти.
Наконец, я приду к открытию, что этот город на самом деле от меня хочет. Нельзя жить прошлым, не замечая настоящего, ведь оно во всем: в глотке кофе, в бокале Пино Неро, в куске пиццы и в рутинной семейной жизни. А еще он учит меня тому, что семья — это наша сила и фундамент, без которого невозможно чувствовать себя в безопасности. И я собираюсь обрести, наконец, этот фундамент!
Я открыла холодильник и не нашла в нем ничего другого, помимо бутылки колы и пакетика тертого пармезана. Мне неожиданно стало стыдно, что за все эти годы я перестала быть хозяйкой в доме.
Полазив по шкафам, обнаружила только упаковку пасты. По дороге в супермаркет я набрала номер механика, Франческо, чтобы узнать, как поживает мой «Фиат».
— У твоей девочки новый мотор. Услышишь, как он ревет, захочешь ей еще и имя сменить (фуфи)! — полушутя-полусерьезно ответил он.
Подумала: ”Чертики! И сколько мне придется за нее заплатить теперь!” Но с восхищением ответила:
— Франческо, ты маг! Теперь моя старушка будет снова бегать! Когда я могу ее забрать?
— Да хоть сейчас! Только с деньгами приезжай, — я услышала сухой смешок.
— Издеваешься? Праздник ведь на носу, все вложила! Перевод и через неделю! А еще лучше, через две! — резко сказала я, но потом решила сменить тактику. — Ну, пожалуйста! — взмолилась я.
— Будешь натурой расплачиваться! — снова рассмеялся он, а меня передернуло. — Так куда карету подать?
— Встретимся на парковке нашего супермаркета минут через пятнадцать.
Пока я возилась с тележкой, в которой застряла монета, услышала непривычный рев мотора, и несколько мгновений спустя розовый фиат затормозил в двух шагах от меня.
За рулем сидел Франческо:
— Вот, с доставкой. Ты насчет натуры подумай! — он смерил меня пронзительным взглядом из окна.
— Ты куда торопился? К своей жене? Вот и давай! А мне еще вино купить надо!
Механик вылез из машины, длинный, несуразный, очень похожий на железного дровосека, еще и пошляк. Зато с золотыми руками:
— Ладно, ладно. Я знаю, что ты не свободна. Уж и помечтать нельзя! Только вино не покупай в супермаркете.
— Это почему еще? — я уставилась на него.
Прежде, чем ответить на звонок в виде какого-то музыкального отрывка из репертуара группы “Linkin Park”, он назидательным тоном сказал:
— У тебя же кондитерская, вряд ли ты в винах не разбираешься. Лучше сходи к “У Бальдо” за рыночной площадью. Потом меня вспомнишь. Пока, красотка!
В следующие пятнадцать минут я умудрилась купить апельсины, фенхель, кедровые орехи, мясо, французский батон и загрузила все в машину. Осталось найти подходящее вино и по совету Франческо пошла искать винный магазинчик, оставив машину припаркованной на стоянке.
Сколько лет я уже не была в этой части города! Столько, сколько нужно на то, чтобы это место сменило три хозяина. Сначала это было кафе, потом магазин мужской одежды и теперь здесь уже красовалась вывеска винного погреба “У Бальдо”.
Внутри царил запах забродившего винограда, а у входа, как два швейцара, стояли две пятидесятилитровые стеклянные бутыли с ивовой оплеткой.
Под ярким, холодным светом посреди помещения находился сквозной стеллаж, через который я заметила стол продавца, а над ним, на маленькой лестнице, самого продавца. Он, нагибался, позвякивая стеклом, брал из ящика бутылки, старательно их вытирал, составлял на полки.
Название “У Бальдо” на вывеске мне кажется слишком консервативным, хотя хозяину на вид лет сорок-сорок пять.
— Buonasera! * — бросила я ему.
— Buonasera! Рад приветствовать! — ответил хозяин с легким грассированием, продолжая разбираться с бутылками.
