Пока две части меня боролись между собой, мы свернули на нашу улицу, и Энцо обнял меня за талию, дохнул жаром в щеку и спросил:
– Ну как тебе гвельфы и гибеллины?
Я снова отпрянула от него:
– Гвельфы – это те, что заодно с папой и против империи, а гибеллины, наоборот, сторонники империи и против папы. Так ведь?
– Угу, что-то вроде того, – подтвердил и Энцо шмыгнул носом.
– Гвельфы строили стены с квадратными зубцами, а гибеллины – галочкой?
Мы прошли еще несколько шагов, и вдруг я оцепенела: рядом с нашим домом в скудном свете пожухлых фонарей стояла фигура. Меня мгновенно бросило в жар, руки вспотели.
Это был Леонардо.
Мы подошли ближе, и я увидела у него на руках белого пса с черным пятном над левым глазом. Поравнявшись, заметила на его лице нечто среднее между извинением и разочарованием:
– Ассоль, извини, что так поздно. Экстренная встреча с импресарио. Зашел к тебе, а бабушка сказала, что вы ушли вместе.
– Не будь я собачницей, с тобой бы не заговорила, – я старалась изо всех сил сохранять безразличие, но грудь сковал страх потерять его. Я посмотрела на дрожащую собачку, и почесала ее за ушами:
– Жаль, что у Сандры аллергия на мохнатых. Чей он?
– Возвращался с прослушивания, а бродяга в парке чуть не прибил ее. Утащила у него бутерброд, пока он благодарил за щедрую милостыню. Пришлось спасать.
– Надеюсь, ты навешал ему как следует? – раздувая ноздри, спросил Энцо.
– Нет. Забрал четвероногую, свозил к ветеринару. А еще… – Леонардо склонил голову и потрепал собаку. – Я буду петь на международном фестивале “Молодые голоса”.
– Как здорово! – Я хотела броситься ему на шею от радости. Но вместо этого лишь потерла ладони друг о друга.
Энцо не понравилось то ли известие, то ли моя на него реакция. Он шмыгнул носом и стал оглядываться, будто ждал кого-то. Я достала из сумочки печенье и протянула собаке с лохматой челкой. Она тут же принялась лизать мне руку, как только смела миндальное лакомство, смотрела на меня с надеждой получить ещё что-нибудь съестное.
– Дай я ее подержу, – протянулась я к дворняге.
– Если блох не боишься, – улыбнулся Лео.
Я взяла животину на руки, и она снова принялась лизаться:
– Так как же ее зовут?
– Можешь сама дать ей имя. Дед уже даже будку где-то откопал.
– Феличита, мы назовем ее Феличита! – обрадовалась я. – Пусть она принесет нам удачу, а у нее отныне будет много счастья!
Потом встревожилась:
– А что случится с ней, когда ты поедешь на фестиваль?
– Будешь ее выгуливать.
Я обрадовалась, что смогу быть причастной к его жизни, пока Лео будет далеко от меня.
Лаская пса, наши руки с Леонардо встретились. Энцо покосился и сделал шаг вперед, отделяя нас друг от друга, затем почесал собачий лоб:
– Поняла, мешок с блохами? Он твою судьбу уже решил!
Феличита в ответ зарычала, и Энцо, фыркнув, отдернул руку.
Лео перевел взгляд с собаки на меня и поинтересовался:
– Так вы были на выставке женских портретов?
– О да! Тысяча всяких картин и портретов. Не оказалось лишь какой-то “Девушки с васильками”, зато я узнала ее историю любви.
– Васильки символизируют творческую энергию и женское начало! Кстати, на геральдическом флаге нашего города, Прато, тоже есть васильки. Хотя их почему-то лилиями называют, – подхватил Лео.
От этих слов я почувствовала беспричинную легкость и улыбнулась, поймав на себе его взгляд.
Лео продолжил:
– Энцо тебе указал то место, где встретились Ипполит и Дианора? У них была намного более счастливая судьба, чем у Ромео и Джульетты, хоть они и принадлежали к разным лагерям в борьбе между гвельфами и гибеллинами.
– Как интересно! – затрепетала я. А вдруг его рассказ о влюбленных – это подтверждение того, что между нами рождается настоящее чувство? А ведь всего несколько минут назад я уже мысленно с ним распрощалась!
Тут Энцо вспылил:
– Любовь, звезды и прочая слащавая хрень – трюки, достойные Де Анжелис! Ты еще скажи, что война между гвельфами и гибеллинами из-за любви разгорелась!
Я ожидала, что Лео засмеется, но его взгляд стал жестким, а тон резким:
– Это не прихоть Де Анжелис. Это – наша история, причем со счастливым концом.
– Ну как же! Ты же из культурного и аристократического слоя нашего общества! Поэтому у тебя истории со счастливым концом! – в глазах Энцо сверкнула молния.
Лео посмотрел на него с вызовом:
– Есть те, кто в восторге от девушки, а есть тот, кого слепит ее цена.
Странно! Мне казалось, что я слышала такую фразу от гида в музее. Откуда она известна Леонардо? Что еще мне предстоит узнать об этом городе и его жителях?
Энцо поднял сжатый кулак, задержал его на мгновение в воздухе, но потом отдернул руку и пошел прочь.
– Ну, пока, – я опустила глаза.
Мне очень не хотелось расставаться с Лео и я, превозмогая застенчивость, взглянула на него. Отсутствующий взгляд юноши говорил о том, что его мысли блуждали где-то далеко. Я еще раз потрепала Феличиту за ухом, и она в ответ лизнула меня в нос.
Достав из сумочки ключи, я толкнула калитку и направилась через сад к дому.
Пройдя полпути, обернулась, чтобы бросить ему “чао!” но, когда наши глаза встретились, Леонардо крикнул:
– Погоди!