– Ты многое изменила во мне. Впрочем, табак с ним, – махнув рукой, она живо поднялась с кровати и добавила:
– Пойду сварю кофе. А ты сходи в парикмахерскую. День рождения должен начинаться с укладки!
Бабушка направилась к двери и уже перед выходом из комнаты обернулась и торжественно произнесла:
– Когда умру, не вздумай плакать! Нарядись в красивое платье. Сходи в крутой ресторан. Вино, закажи благородное вино, Монтепульчано или Санджовезе. Да, лучше Санджовезе. Под него душа легче отойдет.
– Ба, перестань! Что это ты придумала? – встревожилась я за нее.
– Табак его знает, сон плохой снился, – с грустью ответила она. Но тут же встрепенулась, захлопала в ладоши и скомандовала, – Ну же! Собирайся живее! Альдо уже ждет! Пригласим моих девчонок на торт или у тебя другие планы?
– Вечером я не с тобой.
– И с кем же, позволю себе спросить, собираешься провести вечер? – а мне казалось, что бабушка читает меня как книгу!
– Бабушка, он самый лучший парень на свете! – я сама еще не верила в то, что этот вечер проведу с Леонардо.
– Значит, устроим полдник. Только про тыкву в двенадцать не забывай!
Я шла в парикмахерскую, мечтая о вечере для нас двоих. Только я и Леонардо.
Как же я люблю весну! Она окуривала все вокруг ароматами жасмина, акации, лип. Чирикали птицы, и даже шум машин был не в силах их заглушить. Я мурлыкала под нос “Шампань, пер бриндаре а ун инконтро”, мечтая о свидании этим вечером. Бабушка была абсолютно права: красивая прическа повышает самооценку женщины.
Когда я свернула на нашу улицу, то заметила, что у забора стоит Рита и что-то высматривает. Неужели Леонардо уже у нас? От этой мысли у меня перехватило дыхание и сердце застучало печатной машинкой. Тогда почему она не заходит? Может, бабушка не услышала звонка? Я было открыла рот, чтобы позвать ее, но соседка устремилась в сторону своего коттеджа прямо перед моим носом.
Я вошла в дом и не узнала его. Внутри играла музыка, мигали огни, словно весной к нам вернулось рождество. Беата накрывала на стол, бабушка вешала воздушные шары на люстру. Ирма, ее подружка-полька с ярко-рыжими, похожими на парик локонами, искала что-то среди виниловых пластинок, то и дело обращалась к Сандре на ломаном русском:
– Сань, помнишь эту: “Говорят про любовь… Голубые огни васильков… Словно песня без слов…”?
Бабушка стоя на стуле вдруг запела вслед за ней:
– “Говорят про любовь… Голубые огни васильков…”
Я крикнула, нарушая их дуэт и вешая сумку на крючок:
– Ба, а почему ты Риту не впустила?
– О чем ты, дорогая? – на ее лице отразилось недоумение.
– Она стояла у нашего забора, будто кого-то высматривала. Или вы опять с ней повздорили?
– Что за глупости, Ассоль? – бабушка нервно улыбнулась. – Лучше помоги мне украсить гирляндами холл. Что значит, не хотела впускать? Ирма, налей мне чего-нибудь попить.
– Воды с газом?
– Какой воды! Вина мне налей. Сегодня такой повод, а ты воды!
Беата странно смотрела на бабушку, будто они обе что-то от меня скрывали.
– Беата? – Я стояла, как вкопанная, желая по их жестам угадать, что на самом деле происходит.
– Мой Господь! Синьорина, все те, кто хотел войти, сюда попали. А те, кто лишь в окна заглядывал… – Ее щеки порозовели, а глаза блуждали. Затем Беата круто сменила тему, – Посмотрите только, сколько тут подарков!
– Да нет! Говорю, шампанское забыли. Я мигом! – бабушка надела туфли, взяла с тумбы у входа ключи, сумку с вешалки и захлопнула за собой дверь.
Что тут происходит? Почему все говорят загадками и уклоняются от моих вопросов?
Беата указала на большую коробку в бумаге, на которой была нарисована карта мира, обернутая коричнево-бежевой лентой:
– Курьер уже при мне доставил.
– От кого?
– Тут не написано. Сказали, что для синьорины Ассоль и все тут.
Беата бегала туда-сюда, забывая то фужеры для шампанского, то вилки, то свечи, потом остановилась, поцеловала меня в щеку и сказала:
– Хороша, эх! А глаза как бриллианты! – она прослезилась и обняла меня.
Куча коробок у дивана возбуждала мой интерес.
– Не время! Будешь открывать их, когда задуешь свечи, пока мы торт едим. А то вся красота растает! – игриво сказала Ирма и засмеялась, когда на пороге появилась бабушка, обнимавшая бутылку игристого, будто грудничка.
– А где твои женихи, Ассоль? – поинтересовалась Сандра. – Нам уже пора начинать, а то Беата на свой автобус опоздает.
– Так не будем их ждать. Они подтянутся! – я подставляла фужеры, пока бабушка разливала вино с золотой этикеткой «Джулио Феррари» и передавала их в маленькие ручки Беаты, а та расставляла их на столе. Бабушка взяла свой бокал, поднялась с места и, оглядев присутствующих, торжественно начала: