Нащупала кнопку, включила свет и снова почувствовала головокружение. Может, я голодна? Весь день как савраска в мыле. Отломила кусочек булочки, положила его в рот. Гормоны удовольствия тут же хлынули в кровь. Беременность не болезнь, разумеется, но и легких недомоганий никто не отменял.
Я опять набрала Энцо, но его телефон был выключен. На этот раз я всерьез забеспокоилась. Надо будет позвонить свекрови. Может, он все-таки у нее? На двери зазвенел китайский колокольчик. Я вытянула шею и увидела Марию Викторию, улыбчивую и круглую, словно луна. Знаю ее с тех пор, как стала здесь хозяйкой. Неделю назад ее муж заказал пятикилограммовый торт к дню рождения их детей-близнецов.
– Буонасера! Как поживаете? – спросила Мария, и мои губы сами растянулись до ушей. Ей невозможно было не улыбаться: сама приветливость!
– Благодарю, Мария, все хорошо. Вы за тортом?
– Да, как и договаривались. Мой муж, как всегда, задерживается. А нам приходится быть здесь и сейчас. Несмотря ни на что.
– Что поделать. Мы уже давно стали сильным полом, – я открыла дверцу холодильника и потащила на себя поднос. Тяжелый! Давай же, Ассоль! Ты сможешь! Внизу живота что-то потянуло. Я замедлилась, но не подала виду. Упаковала торт, завязала золотую ленту на синей коробке, пробила чек, – Шестьдесят восемь евро и три евро скидка. Шестьдесят пять. Вам донести коробку до машины? – У меня снова кружилась голова.
– Ну что вы! Я привыкла таскать своих телят, – Мария Виктория звонко засмеялась. – Будьте здоровы!
Потом на пути к двери добавила:
– Устрою своему муженьку взбучку за то, что все на мне, – она подмигнула и улыбнулась.
– Благодарю! Приятно повеселиться!
Когда китайский колокольчик у входа зазвенел снова, я вдруг почувствовала сильную усталость, что-то болезненно-горячее разлилось по низу живота, ноги подкосились и черная дыра поглотила меня.
Я открыла глаза и зажмурилась от яркого света неоновой лампы. В палате с белыми стенами пахло лекарствами и вареной курицей. Правую руку защипало, и я увидела в ней иглу с прозрачным проводом. А рядом с больничной койкой капельницу. Мою левую руку держал Энцо и одновременно что-то искал в телефоне.
Во рту пересохло. Я хотела попросить попить, но едва смогла прошептать “воды”. Мы встретились с мужем взглядами, и он громко сказал:
– Ну, слава Богу! Пришла в себя. Пойду позову доктора. Только держись, все будет хорошо. Будут еще дети.
Я отвернулась и заплакала. Не хотела видеть рядом Энцо.
Мир стал для меня белым, когда я ждала ребенка и черным, когда его потеряла. Это значит, что что-то я сделала неправильно. Только что? Этого я еще не поняла.
– Может, за соком сходить? – предложил муж. – Тебе сейчас витамины нужны.
Я отвернулась.
– Если бы Мария Виктория не вернулась за свечами для торта, ты потеряла бы намного больше крови. Она твой ангел-хранитель.
“А где тебя черти весь день носили?” – хотелось закричать мне.
Его неожиданная заботливость меня сейчас раздражала. Я вдруг осознала, что совершила непоправимую ошибку, выйдя за него.
– Я не хочу тебя видеть!
– Причем здесь я? Врач сказал, что будут еще дети. Ну, не судьба значит пока.
– Да пошел ты!
– Да, врач меня предупредил насчет возможной агрессии. – Он взял меня за руку, но я выдернула ее, как первый седой волос.
– Тише ты! Вену себе проткнешь, – он оглянулся, будто боясь, что соседка по палате косо посмотрит. Потом принялся наводить порядок на тумбочке. Вышел из палаты и через несколько минут вернулся с пакетом сока.
– Ну, значит, я поехал в кондитерскую. Лея ждет меня с продуктами. Как закроемся, позвоню. Не будешь спать? Ну я это, сообщение тебе пришлю. Ну и ты дай знать, как ты тут, – он спрятал взгляд и заторопился к выходу.
Если бы у меня были силы, я бы устроила ему истерику с битьем посуды. Зачем мне сейчас его забота? Мне ничего от него не нужно. Тем более сейчас.
– Уходи! – тихо сказала я и отвернулась.
После Энцо в палату вошла медсестра. Отрегулировала капельницу, измерила давление, температуру и пульс.
– Долго меня здесь будут держать? – спросила я.
– Что, к мужу торопишься? Вон он какой у тебя заботливый!
– Да уж.
– Пару деньков и домой! – подбодрила она, подбодрила она, поправляя волосы под белым чепчиком.
А на следующий день я поставила подпись в формуляре и сбежала домой. Вернее, к бабушке, дом которой продолжала считать своим. Сбежала туда, где провела самые счастливые годы. Туда, где планировала начать новую главу жизни. Туда, где по соседству когда-то жила моя первая любовь. Надо подумать, как мне дальше быть с мужем. Если что-то сломалось в наших с ним отношениях, можно ли это починить и как. Раз за разом потери учили меня справляться со страхами и узнавать себя лучше. И теперь я знаю точно: я не хочу, чтобы отцом моих детей был Энцо.