Он взял бумагу с ручкой и начал писать письмо дочери Марине: «Дорогая моя Маша! Я уезжаю на свою родину. Навсегда. Чувствую, что до конца моей жизни осталось не так много. Мне лучше умереть на родной земле, среди близких. Я желаю тебе счастья. Постарайся на этот раз сохранить свою семью. Дочка, никогда не меняй мужей как перчатки. Ни к чему хорошему это не приведет. Целую. Твой папа!» Затем прошел в спальню к Илье, который спал допоздна по обыкновению, и кликнул его:
– Просыпайся, сынок, поздно уже.
– Что такое, отец, дай поспать, – возроптал Илья, потирая глаза.
– Я должен кое-что сказать тебе. Вставай, поговорим.
– Какой разговор с утра пораньше? Ладно, говори, я слушаю.
– Илья, родной мой, – начал Сафар, приблизившись к кровати сына на один шаг. – Ты знаешь, как я тебя люблю. Я хотел даже назвать тебя именем своего отца, но мама не позволила. Сын почувствовал подавленность в голосе отца, но даже это его не растрогало.
– Знаю, папа. А теперь скажи, что случилось? – спросил Илья.
Какое-то время Сафар молчал, старался взять себя в руки. Наконец, прокашлявшись, произнес:
– Сынок, я хочу вернуться к себе на родину, притом навсегда.
Илья, не поверивший своим ушам, спросил в недоумении:
– Что ты сказал?
Отец повторил то, что сказал ранее. Илья не удержался от вопроса:
– В твои-то годы? Сафар долго приводил доводы, почему вдруг так решил, и в конце заметил:
– Сынок, я уже старый. Чувствую, что силы покидают меня. Последние дни хочу доживать у себя на родине.
Илья и не думал возразить отцу. Сразу согласился:
– Смотри, папа. Тебе лучше знать. Как ты решил, так и быть. А потом спросил:
– Когда думаешь выезжать? Сафар ожидал, что сын будет против его решения. Он не думал, что Илья так просто согласится расстаться с ним.
– Сегодня же, в этот же час, – ответил отец, расстроенный.
– А мама знает? – спросил сын.
– Нет, еще не знает, – ответил Сафар и протянул сыну бумагу. – Я хочу, чтобы это письмо ты передал Марине.
Илья встал и сел на кровати, взял письмо:
– Ладно, отец, передам, не волнуйся. Взглянул на письмо, после поинтересовался, на чем отец думает поехать: на самолете или поезде.
Сафар ответил:
– Мне все равно на чем. Главное, уехать.
Сафар прокручивал в сознании содержание предстоящего разговора с женой, когда сын встал с постели и заявил:
– Папа, я тебя провожу. Он еще не вышел в путь, но уже почувствовал в себе облегчение. Словно гора с плеч свалилась. Ведь ему предстояло покончить с многолетней тоской и оказаться на родной земле. Принятие решения – это уже полдела.
Сейчас он даже обрадовался тому, что сын так сразу согласился с его решением. А ему и не надо было, чтобы Илья выступал против и вставал на его пути, говоря: «Никуда тебя не отпущу». Он заулыбался. Беспокойство последних дней как рукой сняло. Его уже не волновало, где и как будет жить на родине. И не думал искать ответа на различные вопросы. Сейчас он мыслил только об одном: скорее бы оказаться на родине!
Сафар вспомнил один эпизод из книги, которую читал в молодости и под впечатлением которой долго находился. Кажется, было так: шах, после того как прослушал песню в исполнении молодого певца, взятого в плен, понял, что заунывное пение его связано с тоской по родине, и сказал ему: «Ты в тех местах свою душу оставил».
Сафар знал, что это из произведения писателя Эльчина, но из какого?.. Никак не мог вспомнить. «Вот так-то», – подумал про себя Сафар и заулыбался. Сейчас он сам пребывал в состоянии героя того эпизода.
Сошел с поезда на Бакинском вокзале. Радостный, огляделся вокруг и сделал глубокий вздох. Затем сел на скамейку поблизости и задумался. Начинало смеркаться. В это время на плечо ему легла чья-то рука.
– Сафар?! Обернулся. Постарался вспомнить человека со знакомым лицом. Пусть даже не вспомнил, но в этот миг на сто процентов убедился, что правильно поступил, вернувшись на родину. В родных местах человек никогда не пропадет. Обязательно найдется какой-нибудь знакомый, родственник, пусть даже чужой человек, и протянет тебе руку.
Джабраиль-муаллим и Бахлул-киши – совершенно разные люди с абсолютно противоположным мировоззрением. Они соседи. Джабраиль-муаллим занимает высокий пост, а Бахлул-киши – человек, не имеющий постоянной работы. А объединяет их одно увлечение. Это игра в домино у них во дворе. Джабраиль-муаллим смотрит на эту игру как на заполнение своего досуга, а для Бахлул-киши – это вопрос жизни и смерти. Он из кожи лезет вон, чтобы их команда выиграла и Джабраиль-муаллим повеселел. Возможно, в результате этого он заимеет блат и ему удастся заполучить у соседа хоть какую-нибудь работу.
В один день Джабраиль-муаллим вдруг предложил Бахлул-киши отправиться с семьями на отдых. Второй обрадовался, подумал: это реальный шанс разрешить вопрос о трудоустройстве. Но, как оказалось, не тут-то было.
