– Вы в каком смысле, ногами в песок или в отношении дам? – засмеялся он, – У меня сегодня отличное настроение, не обращайте внимания. Кто не любит зарываться? Все любят! Чтобы ноги немного щекотал песок и создавалась иллюзия единения с морем.
– Соглашусь…
– А Вы любите вино? У меня с собой есть бутылочка. Только поглощая вино и фрукты, мы по-настоящему гармонируем с природой.
София отрицательно помотала головой.
– В последнее время – нет. Оно тоже создает у меня определенную иллюзию. А мне не всегда хочется жить в том мире, – она вздохнула и прикрыла глаза.
– А когда хочется? И что в нем интересного в этом вашем мире?
– Ну, как Вам сказать. Мой мир только мой, понимаете?
– Ну, тогда давайте молчать. Раз сегодня не вечер откровений, – согласился он в ответ.
– Давайте, у меня был сегодня крайне тяжелый день.
Шли секунды, минуты, получасы. Молчание затянулось. Но отчего-то оно не дарило никому из двоих ощущения тягостности пребывания вместе. В тишине рядом с морем редко у кого возникает чувство неловкости, величие и кажущаяся вечность существования которого поселяло чувство спокойствия.
Около полуночи София встала, потянулась всем телом к морю и пошла вдоль его берега иногда соприкасаясь с волнами пальцами ног.
– Дамочка, вы туфли забыли, – окликнул ее незнакомец.
– Меня зовут, Мария, – решив представиться чужим именем, ответила она, – А туфли? Подарите их кому-нибудь. Мне не суждено их больше надеть. Дважды. Это не комильфо, если Вы понимаете, о чем я.
– Понимаю. А встречаетесь Вы лишь раз? Я к тому, что, если вдруг захочется встретиться, давайте завтра на этом же месте. Я в эти края приехал на неделю раньше жены. Для того, чтобы многое обдумать. Как бы это не звучало. До свиданья, Мария.
Что до Софии, то она была рада возможности болтать с кем-то настоящим, без масок наигранности, и, тем не менее, оставаться инкогнито с незнакомцем. Ведь ночь так бережно скрывала их лица. Это как в детстве, когда ты говоришь, не то, что от тебя ждут, и то, что интересно собеседникам, а то, что ты чувствуешь здесь, в самом сердце. Обсуждать всякие обычности: будь то белка, стремительно взбирающаяся на ветку дерева или поздний завтрак в воскресный день.
Сбегая на следующий вечер с очередного праздника, по каменным ступеням вдоль линии пляжа, София мысленно пританцовывала. Будто вновь спешила из школы в парк, есть мороженое и наблюдать за птицами. Полету их свободы в просторах неба. Таких бесконечных, что даже запрокинув голову в высь, раскрыв широко-широко глаза, не сможешь различить его края и количества пушинок-облаков, верных спутников его синевы.
Сам разговор с незнакомцем начинался из неоткуда, спонтанно, будто и не прекращался вчера.
– Как вы думаете, у моря есть время? – задавала вопрос София.
– У всего есть время. Мы живем по его часам, – уверенно отвечал он.
– А как же вечность? Выдумки? – продолжала она.
– На уровне сказки Андерсона.
– А бессмертность души?
– Пока она живет в нас. Но кто знает, кто будет ее приемником.
– С Вами интересно, однако Вы – классический циник.
– Но я никого не прошу меня понимать…
– Я часто так говорю, – удивилась она.
– Говорить – не главное, нужно так думать и верить, – убеждал незнакомец.
– А стоит ли верить?
– Вот это обязательно.
– У Вас на все есть ответы, как у моего мужа…
– Вы хотите, чтобы я ответил и подтвердил эту теорию? Значит Вы замужем?
– Да, и в последнее время, я понимаю, что, к сожалению… Видите ли мой муж – крупный бизнесмен… Ему не до меня.
– И? Вы счастливы?
– Глупый вопрос…
– Я бы сказал – не глупый, а самый что ни наесть обычный. На такой вопрос следует отвечать либо положительно, либо…
– Тогда – либо… – перебила она, – Знаете, устала я искать это счастье в чем-то ещё, кроме как в достатке и уверенности в завтрашнем дне.
– Вполне разумно, но не для Вас…Вы – натура чувственная, молодая, вам необходимо дышать чистотой и гармонией.
– Подобное было уже некогда сказано Шатобрианом[5]
– Так я повторюсь. Совсем не зазорно цитировать. В четкой и ёмкой фразе порой содержится намного больше, чем в целой книге философа. Вы занимаетесь любовью по крайней мере?
– Да, но не любовью, это больше походит на плату.
– Именно, поэтому Вы так любите море. Оно приносит некое умиротворение Вашей душе.
– Я бы сказала скорее да, чем нет…
– А часто ли Вам приходит в голову сбежать ото всего этого?
– Часто, – подтвердила она, – Потому я с Вами сейчас здесь. В ночи. Говорю обо всем и ни о чем. Понимаете ли, как это дико, быть с кем-то и не наслаждаться им, ничего не чувствовать. Совсем.
– А Вы думали тогда, что будет иначе?
– Нет, я думала, что я – другая. Что все смогу, придумаю себе. Поверю в это и привыкну.
– Привычка – скверная штука…
Теперь София приходила на пляж каждый вечер. Оставляя на песке очередные туфли и запятую в диалогах с незнакомцем, она с непривычной легкостью отдавала себя дома в таинственное царствие Морфея. Засыпала со сладостной, появляющейся из подсознания мыслью о предстоящем вечере так полюбившихся ей «разговоров на песке». Сны были яркие, медово-ванильных оттенков.
