Он большой и страшный серый волк, а я трусливая зайка, оказавшаяся нелепым образом на его пути. Он сожрет меня и не подавится, и совсем не важно, что он уважаемый врач, а я его студентка. Только я еще побарахтаюсь и посмотрим кто кого.
Смотрю на себя в зеркало, в очередной раз поправляя выбившуюся прядь волос из высокой прически, и улыбаюсь собственному отражению. Да, мне определенно нравится эта прическа. Ощущаю себя какой-то легкой и даже счастливой. К тому же, я совершенно точно красива даже в такой одежде. Все у меня будет хорошо, чуть позже, но будет. Осталось только потерпеть какие-то полтора года и все изменится. Обязательно изменится…
— Ты почему еще не в университете? — все обязательно изменится, в очередной раз повторяю про себя, на секунды игнорируя адресованный мне вопрос. Поправляю длинную кофту, и досчитав до пяти, поворачиваюсь с фальшивой улыбкой на губах.
— Доброе утро, бабушка. Я же говорила, что у меня сегодня медицинский осмотр. Забыла?
— Точно, совсем вылетело из головы, — поправляя полы шелкового халата, небрежно бросает она. — А что это у тебя на голове?
— Копна светло-русых волос и заколка. Может еще щепотка перхоти на затылке, мне там неудобно рассматривать, — на удивление моя реплика остается без комментария и вместо возмущений бабушка спокойно пододвигает мне стул.
— Мне не нравится твоя прическа, Света. Так не подобает ходить приличным девушкам. Садись, я заплету тебе косу.
— Я не хочу косу. К тому же, я спешу.
— Я сказала сядь, — жестко произносит она, указывая рукой на стул. — В таком виде я не выпущу тебя из квартиры. Выглядишь как лохматая девка, только-только вылезшая из кровати после бурной ночи, — да куда уж мне до такого непотребства. — Мне повторить дважды?
— Коса, так коса, — спокойно произношу я, присаживаясь на стул.
Пару минут колдовства с моей шевелюрой и вуаля, деревенщина Светлана Васильевна снова в деле. Венка из одуванчиков только не хватает и сразу в гроб.
— Вот так гораздо лучше, — легонько сжимая мои плечи, констатирует бабушка, демонстрируя белоснежную улыбку и идеальные ровные зубы. Ну а если уж быть честной, несмотря на ее характер, внешне она идеальна во всем, и уж точно ни у кого не повернется язык назвать ее бабушкой. Порой меня удивляет, что такая чопорная мадам позволяет мне ее так называть, ведь для всех она исключительно Татьяна Николаевна. — Не забудь надеть шапку.
— Середина апреля. Ну, какая шапка?!
— Обыкновенная. Синяя, с вышивкой по бокам. На улице сильный ветер, не хватает еще заболеть в конце учебного года и пропустить учебу. Все, будь добра, не спорь со мной. Иди, а то и вправду опоздаешь. И шарф надень.
— И спину выпрями.
— Ну, если все знаешь, почему горбишься как бабка?
— Я не балерина, чего мне спину держать? — надевая сапожки, с вызовом отвечаю я.
— Не чего, а зачем. Чтобы грудь в пятьдесят выглядела как у девочки, а не как у большинства особей женского пола.
— Не вижу смысла. Пусть висит, все равно мою грудь в лучшем случае в пятьдесят и увидят. И то, по ходу дела только маммолог.
— Я смотрю у тебя словесный понос сегодня?!
— Ни в коем случае. Просто не с той ноги встала. Волнуюсь из-за осмотра. Не люблю врачей, ты же знаешь.
— Сказала студентка медицинского ВУЗА, — закатывая глаза, возмущенно произнесла бабушка.
— Это другое. Ставить диагнозы и лечить буду я, а сегодня трогать и смотреть будут меня.
— Я всегда знала, что знакомство твоего лба со стеклянной дверью универмага не прошло без последствий. Вот пожалуйста, спустя двенадцать лет результат налицо, — натягивая на меня шапку, ехидно выдает бабушка.
— Последствия проявились значительно раньше. Ты просто не замечала этого, акцентируя внимание на том, как воспитать из меня леди. Ладно, я и вправду опаздываю, — чмокаю в щеку несколько растерянную бабушку и выбегаю из квартиры, прихватив с собой сумку.
Двадцать девять минут… ровно двадцать девять минут и десять секунд я гипнотизирую взглядом дверь со страшной табличкой «Гинеколог». Дурацкая надпись буквально убивает мои нервные клетки. Я понимаю, что это неизбежно, равно как и то, что через полчаса прием закончится, вот только все это не помогает мне отодрать собственную попу от скамейки и зайти внутрь кабинета. Успокаиваю себя тем, что в прошлом году все это я уже проходила, надо просто встать, войти внутрь, быстренько снять брюки вместе с бельем, натянуть специально надетую длиннющую кофту по самое не могу и завалиться в это дурацкое кресло. Фактически все. Подумаешь, ноги в стороны развести при незнакомой женщине и показать ей свои интимные места. Ну ведь не мужчине же! Чего ж так страшно-то? Ну за что женщинам придумано такое наказание? За что?! Складываю руки вместе, но нет, молиться не начинаю. Не время и не место. Просто считаю до десяти. Глубокий вдох, выдох и я рывком встаю со скамейки. На каком-то автомате стучу в дверь и, зажмурив глаза, нажимаю на ручку.
— Ну наконец-то, у меня уже руки чешутся, — мужской голос приводит меня в чувство, и в ответ я машинально распахиваю глаза. Снова закрываю, и снова открываю. Нет, не показалось, за столом, в белом медицинском халате сидит мужчина лет тридцати пяти.
