Насчет «репрессий» несколько преувеличено — но вот то, что офицеры, проявляющие «либерализм» (то есть пытавшиеся разобраться), с треском вылетали со службы или переводились в разные медвежьи углы — известны.
Надо сказать, что Николай II пытался смягчить предлагаемые Столыпиным меры. «Напоминаю Главному военно — судному управлению мое мнение относительно смертных приговоров. Я их признаю правильными, когда они приводятся в исполнение через 48 часов после совершения преступления — иначе они являются актами мести и холодной жестокости». Однако мнение императора во внимание принято не было — казнили всё равно в течение суток. Так бывает очень часто. Высшая власть может говорить что хочет — а на местах действуют так, как считают нужным. Тем более, что, в отличие от товарища Сталина, Николай II не брал на себя труд проверять: выполняются его распоряжения или нет.
Напрашивается сравнение со знаменитыми «особыми тройками» тридцатых годов. При ближайшем рассмотрении это сравнение оказывается отнюдь не в пользу столыпинских чрезвычайных судов. Не все знают, кто входил в «особые тройки». Так вот, в них входили следующие товарищи: председатель НКВД данного района, первый секретарь партии и прокурор. То есть присутствовал юрист — человек, который знал законы и юридическую практику, и не стоит думать, что его присутствие было чисто формальным. Не все знают, что «особые тройки» нередко выносили и оправдательные приговоры. Другое дело, что беспредела в тридцатых было выше крыши, но это совсем иная тема. Все- таки присутствие юриста демонстрирует, по крайней мере, желание властей хоть в какой-то мере соблюдать закон. Иначе зачем было вообще огород городить? Можно сажать по три чекиста и спокойно шлепать приговоры конвейерным методом…
Но вернемся к столыпинским военно — полевым судам. Как уже было сказано, здесь действовала «особая пятерка», состоящая даже не из военных юристов, а из строевых офицеров. Военные — это люди совсем иной профессии, имеющие совершенно иную психологию. Они не только не знают законов, но и не имеют, да и не могут иметь опыта ведения следствия. А вот решительности у военных всегда много.
Что же касается царских офицеров, то там дело обстояло еще веселее. Ни в гимназиях, ни в военных училищах не преподавали обществоведения или чего-то вроде «основ государства и права». Более того: в офицерской среде культивировалось презрение к полиции и жандармам, равно как и к юристам. Так что сведения о следственных действиях и о судебной процедуре у «судей» были минимальными. К тому же чем во все времена отличаются армейские начальники? Стремлением выполнить приказ и доложить об исполнении. Поэтому в военно — полевые суды назначали тех, кто работает максимально быстро и не задает лишних вопросов. Можно вспомнить и психологию тогдашних господ офицеров. На «умиротворение» были брошены прежде всего гвардейские части с их подчеркнуто элитарным духом. Как вспоминают многочисленные очевидцы, большинство гвардейских офицеров воспринимали происходящее как «бунт черни». Бунтует быдло? Вешать и пороть. Пороть и вешать. Это ничем не отличалось от того, как впоследствии уже совсем иные люди «давили контру». В обоих случаях сначала приводили приговор в исполнение, потом разбирались. Или не разбирались.
«Столыпинский режим уничтожил смертную казнь и обратил этот вид наказания в простое убийство, часто совсем бессмысленное убийство по недоразумению», — так оценил происходившее Витте.
Военно — полевые суды просуществовали восемь месяцев. Весной 1907 года Дума указ не утвердила, и они прекратили свое существование. Да и революция к тому времени уже явно шла на спад.
Каков же итог их работы? Только военно — окружными судами были приговорены к смертной казни 4797 человек, из них повешены 2353 человека. (По другим данным, эти числа равны 6193 и 2694 соответственно.) Военно — полевыми судами — более тысячи, кроме того, без суда и следствия, по распоряжениям генерал- губернаторов, расстреляно 1172 человека.
По сравнению с последующими событиями бурного XX века — не так уж и много. Но ведь главный вопрос — это реакция общества на происходившее. А она оказалась очень бурной. Прежде всего, был сильно подорван престиж армии, что аукнулось в 1917 году. Но хуже иное: когда перед участниками Гражданской войны вставала необходимость жестких мер, они знали, как действовать. Только вот масштабы были куца более серьезные…
А теперь поговорим о теме, которую я «зажал». Речь идет о Государственной думе.
