Пути молодых «отступников» вели не только в Бунд. Все большей популярностью пользовались социалисты — революционеры, которые как раз создавали свою всероссийскую партию. Начали появляться анархисты (эти покажут класс позже). Кроме того, имелась местная экзотика, вроде организации «Поалей Цион». Это были так называемые левые сионисты. Как известно, в то время главной идеей сионизма был отъезд всех евреев в Палестину — так вот эти товарищи и собирались строить в Палестине социализм.[39] Все эти группы рекрутировали сторонников из одной среды — еврейской молодежи, и были очень шумными и склочными. Но забастовки-то организовывали, газеты и листовки печатали!
Кстати, местечковая верхушка смотрела на эту публику без всякого восторга — поскольку молодые радикалы подрывали ее влияние. Так что в полицейских документах есть свидетельства, что раввины со спокойной совестью сдавали революционеров жандармам. Никакая пресловутая «еврейская солидарность» их не останавливала.
В общем, для Зубатова это были самые подходящие люди. Только вот возникал вопрос: а каким образом в данной среде проводить легализацию? Монархическая идея в «черте оседлости» — это, что называется, из раздела юмора. С другой стороны, московских рабочих волновали только социальные вопросы, а тут имелся еще и национальный. Вот и зародилась у Зубатова совершенно безумная на первый взгляд идея — создать еврейскую партию.
Разумеется, создавать ее с нуля было бессмысленно, ее бы «съел» Бунд, который очень быстро оправился после арестов. Да и кто бы такое позволил? Так что начали с экономики.
Но опять же, нужны были люди. И Зубатов их быстро нашел. Самой большой его удачей было привлечение на свою сторону Марии Вильбушевич. Несмотря на свою молодость (на момент ареста ей исполнился 21 год), это была очень заметная фигура в Бунде. Она происходила из богатой купеческой семьи и имела, скорее, богемный склад характера, в идеологии совершенно не разбиралась, да и вообще Манечку (так её звали все, даже Зубатов) больше интересовал сам процесс. Ну нравилось девушке находиться в центре внимания! А была она, прямо скажем, не первой красавицей. Куда ей деваться, кроме как в революцию?
Так что разагитировать Манечку особого труда Зубатову не составило. В самом деле — что получалось? Можно делать то же самое, что и раньше, только совершенно легально, не опасаясь, что посадят. Поэтому выйдя на свободу после ареста, Мария Вильбушевич сделалась пламенной сторонницей Зубатова. И ещё сторонники нашлись. Интересно, что в союз с зубатовцами вступил «Поалей Цион»! Полковник против сионизма ничего не имел. Он считал: если думают о своей Палестине, значит, в России в революцию не пойдут. Тем временем зубатовцы начали активную деятельность. Сам полковник сидел в Москве. В Минске заправлял всем начальник местного жандармского отделения полковник Васильев, большой поклонник зубатовских идей.
В отличие от Москвы, агитация проводилась не собраниями, а действием, не только в Минске, но и по всей Белоруссии. Данная местность имела одно серьезное отличие от Москвы — в ней преобладали мелкие предприятия и кустарные мастерские. Малое предприятие поднять на забастовку не так уж сложно, что зубатовцы и делали — а потом добивались успеха с помощью Васильева. Вначале это как-то прикрывалось, но довольно быстро полковник плюнул на жалкую пародию на скрытность (провинция же — все всё знают) и стал действовать в открытую. Например, во время забастовки минских слесарей, которым хозяева пытались увеличить рабочий день, Васильев вызвал представителей тех и других в свой кабинет и заявил: дескать, рабочие неправы, что бросили работу, но и вы, господа, извольте соблюдать законы. И что может мелкий фабрикант поделать против жандармского полковника?
Одних участие жандармерии в рабочих конфликтах шокировало, а других — наоборот: таки почему бы и нет? Ряды зубатовцев быстро росли.
Кстати, рабочее движение в Белоруссии имело интересную особенность. Поскольку предприятия были мелкие и мельчайшие, профсоюзы создавались не по территориальному принципу (то есть по предприятиям), а по профессиям. У слесарей свой союз, у плотников — свой. Бунд поступал точно так же. Это позволяло проводить забастовки, например, приказчиков (продавцов в лавках) и извозчиков — на которых РСДРП никогда внимания не обращала. Не потому, что эсдеки что-то имели против них, а просто возиться с ними времени не было.
А 27 июня 1901 года была образована Еврейская независимая рабочая партия (ЕНРП). Целью провозглашалось «поднятие материального и культурного уровня еврейского пролетариата». Декларировалась абсолютная аполитичность. Самое смешное, что на это в Петербурге не отреагировали никак.
